Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
страдальческие глаза. Вождь был согласен на всё.
– Отлично, – сказал сын Тиндара. – Если я правильно тебя понял, Амага, ты сумеешь снять боль?
– Сумею, но ненадолго.
– Отлично! Тогда я удалю причину.
Сусага увели в шатер и усадили на стопу щитов, а Искандер потребовал чашу кипяченой воды и жменю соли. Рабы бегом принесли требуемое. Тиндарид развел соль в воде и вручил чашу Сусагу.
– Пить? – удивилась жрица Гекаэрги.
– Полоскать и выплевывать! Для очистки от. Ну, от зла.
Сусаг набрал в рот соленой воды, пополоскал – и выражение настороженности на лице его сменилось облегчением.
– Действуй, терапевт! – скомандовал Искандер, уступая место Амаге.
Та выудила роскошное орлиное перо, покапала на него густой резко пахнущей жидкостью из деревянного флакончика и стала мазать пером по щеке Сусага, как кистью, глухим голосом проговаривая заклинания. Лицо скептуха словно обвисло, глаза приняли отсутствующее выражение.
– Дорогу стоматологу, – сухо сказал Искандер и вынул изза пазухи свою самую большую драгоценность – набор хирургических инструментов из хромированной стали.
– Нутес, открой рот, вождь. Ууу… – протянул Тиндарид, заглядывая в ощеренную пасть кочевника. – Таак… Лечение тебе не грозит. Никаких шансов – в твоем зубе такое дупло, что белка поселится. Будем удалять!
Сергий с содроганием проследил за твердой рукой Искандера, сжимавшей кошмарного вида клещики. Может, Сергий и смельчак, суровый и мужественный тип, но. Но зубной врач с его орудиями пытки попрежнему пугал его.
– Сейчас будет немножечко больно, – ворковал сын Тиндара, пристраиваясь, – зато потом…
Сусаг глухо вскрикнул, подпрыгнув так, что щиты под ним громыхнули, и осел, бессмысленно палясь на Искандера слезящимися глазами.
– Всё, вождь! – бодро сказал тот. – Вот он, твой мучитель!
Тиндарид гордо продемонстрировал удаленный зуб, и вождь язигов блаженно улыбнулся, пуская по губе струйку крови.
– Рот прополоскать, – велел Искандер, – и два часа не есть!
– А потом? – спросил Сусаг через Амагу.
– А потом можно!
– Моя благодарность не знает границ! – выразился скептух с большим чувством. – Проси у меня что хочешь!
Искандер пожал плечами и сказал с уклоном в дипломатию:
– Пусть лучше командир просит.
Сергий воспользовался моментом и проговорил:
– Слышал я, что у тебя в плену один важный римлянин.
Вождь язигов кивнул с важностью – и рукою показал кудато за юрты.
– Сидит такой в яме, – подтвердила Амага.
– Отдай нам этого пленника, о, вождь! – высказал свою просьбу Лобанов.
Вопреки ожиданиям, Сусаг не рассердился. Вздохнул лишь огорченно и заговорил посвоему, выражая сожаление.
– Он говорит, – пробасил Гефестай, – что римлянин – не его собственность. Им владеет все племя разом. Как он может отдать чужое?
– Выкрутился, – буркнул Эдик, – ишь, честный какой!
– Тогда… – Сергий задумался и договорил: – Позволь хотя бы взглянуть на твою дочь.
Склонив голову, Сусаг выслушал перевод и кликнул четверку стражников. Лобанов напрягся, но Амага спокойно проговорила:
– Они проводят. Тебя одного.
Сергий согласно поклонился – и зашагал следом за четверкой вонючих «проводников».
В зимнике выделялась площадь, посреди которой возвышался гигантский шатер, больше напоминающий небольшой цирк шапито, нежели жилище. Его покрывали белые кошмы, а вокруг, как ограда, горели маленькие костерки, отгоняя демонов зла. В том шатре была «временно прописана» невеста.
Проводники остались за «линией огня», а Роксолан переступил невысокое пламя и откинул полог шатра. Проморгавшись, он привык к полутьме и рассмотрел убранство громадной юрты. Она была буквально завалена коврами и золотой посудой, отрезами дорогих тканей и хрустальными сосудами с благовониями – надо полагать, приданым. А у костра сидела Тзана и хмуро глядела на вошедшего, не узнавая. На ее лице мелькнуло удивление, и девушка тут же ожила, заулыбалась, сдерживая ослепительную радость узнавания, – вокруг невесты сидели престарелые дуэньи, штук десять.
– Сергий! – воскликнула она, не стерпев. Вскочив, девушка подбежала к Лобанову. – Видишь, – усмехнулась она кривовато, – отец решил отдать меня замуж. Старший сын вождя Эвмела, Зорсин, добивался меня, богатые дары отцу выложил… Он такой противный! Потеет страшно, совиного уханья боится, воя шакальего. Сергий, – взмолилась Тзана, – забери меня отсюда! Увези! Ну пожалуйста! Я сама не могу – больно много сторожей и сторожих. А, Сергий?..
Лобанов вздохнул. Забавно, но слова Тзаны, сказанные в порыве, здорово подняли ему настроение.
– Старухи
