Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
не понимают латынь? – спросил он для начала.
– Ни бумбум!
– Тзаночка, – заговорил Сергей Лобанов осторожно, боясь нанести обиду, – могу ли я рисковать своими людьми даже ради тебя? Я и не знал, что отец твой затеял свадьбу, я привел своих, чтобы спасти римлянина.
Роксолан выдавал военную тайну не от слабости и не для того, чтобы подвести базу под свой отказ. Он надеялся на удачу, и Фортуна подмигнула ему.
– А если я помогу тебе спасти римлянина, – выпалила Тзана, – ты заберешь меня отсюда?
– Да, – твердо ответил Лобанов.
– Я помогу!
Приблизившись к Сергию на расстояние вытянутой руки, девушка сбивчиво поведала свой немудреный план.
Шатер Лобанов покидал повеселевшим. За огненной завесой его поджидали Верзон с Лонгином, Эдик с Гефестаем и Тиндарид.
– Нам помогут, – сказал Сергий приглушенно. – После пира, когда стемнеет!
– Ага! – оживился Верзон. – Ну, тогда ладно… Эй, народ! Гулять будем!
– Ох и напьюсь же я! – заорал Эдик. – Ох и наклюкаюсь!
– Алкоголик! – с удовольствием диагностировал Гефестай.
Празднество всё набирало и набирало обороты. В больших бронзовых котлах варились конина, баранина, говядина и козлятина. Котлы были врыты в землю, по десять в линию. Под ними шли дымоходы, наполненные сухим кизяком и хворостом. Рабыни с большими деревянными ложками суетились вокруг котлов, накладывая куски мяса в деревянные и глиняные миски, а рабы с оковами на ногах разносили угощение гостям, сидящим на коврах и циновках вокруг костров.
Рабы другой «специализации» отвечали за напитки – они растаскивали бурдюки с пенящимся кумысом, катили долбленые дубовые бочки с охлажденной медовухой, разносили амфоры с эллинскими винами. А уж кочевники были не дураки выпить: у каждого рядом с кинжалом на поясе, в особом кожаном мешочке, всегда болталась чашка. Сарматы, рассевшиеся поблизости от преторианцев, пошли хвастать своими победами. Они нараспев, перебивая друг друга, перечисляли убитых врагов, и тот, за кем числилось больше отнятых жизней, пил из двух чаш сразу, а тем, кто не выполнил план по смертям, оставалось хлебать из одной, мрачно и уныло завидуя удачливым соплеменникам.
Праздник начался с того, что Сусаг установил алтарь «Далеко стреляющей» Гекаэрге и сестре ее Опис, чье имя означало «Месть». Он воткнул свой длинный меч в вязанку хвороста – вот и весь алтарь. Амага щедро полила хворост бульоном и кумысом – угощайся, Гекаэрга! Откушай, Опис! Поддержите в счастье и в горести Тзану, дочь славного Сусага!
Потом женщинывоительницы торжественно вывели невесту. Тзана была в обычных замшевых шароварах и в сорочке, только рукава ее и подол были обшиты золотыми бляхами, а голову покрывал вышитый платок. По Тзане видно было, что свадьба ей не в радость.
Да и то сказать, после замужества сарматка теряла право ездить верхом, а всякая ли девица из кочевий откажется от вольного ветра степи, предпочтя бешеной скачке удобную, но тягучемедленную езду в шестиколесной повозке? Не под солнцем, а в тени кибитки? Но рано или поздно в девице прорезывается позыв к материнству, а дети требуют не войны, а мира, спокойного течения будней. И девица делала выбор. Или ее отец сам выбирал суженого – по политическим соображениям.
Суженый, старший сын скептуха Эвмела, щеголял в новой шелковой куртке с вышитыми на ней птицами и цветами. Широкие полосатые штаны его были подхвачены у щиколоток серебряными цепочками и заправлены в желтые сапоги без каблуков, с остроконечными, загнутыми кверху носками. На голове у жениха был красный башлык, отделанный жемчугами, а в руках он держал оправленную в золото плетку с двумя хвостами.
Гости и хозяева воздели полные чаши и заревели оглушительные приветы невесте. Сергий поддержал почин и отхлебнул полчаши сладкого вина из Тиры. Сусаг не забыл, благодаря кому он не лишен радости выпивать и закусывать, не боясь боли, и устроил всех римлян на почетном месте, неподалеку от бунчука – боевого знака вождя. Это было древко с поперечной перекладиной, на которой сидели три медных сокола с колокольчиками в клювах, а под ними свешивались три белых конских хвоста.
– Да. – произнес Эдик задумчиво, провожая взглядом очередную амазонку. – Не знаю, как там насчет горящей избы, а коня на скаку эти сарматочки точно остановят!
– Женись, Эдик, – серьезно посоветовал Гефестай. – На сарматочке. Будет молодого мужа на руках носить!
– А когда изменишь ей, – тихо добавил Искандер, – голову тебе открутит и скажет, что так и было!
– Это дело надо запить, – решил Гефестай. Отобрав у рабавиночерпия кувшин, он разлил игристое мезийское по чашкам. – Ну, вздрогнем!
И весь отряд вздрогнул.
– Гефестай, – спокойно
