Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
Она как бы расклинивала Дакию и Нижнюю Паннонию, внедряясь в тело Римской империи прямоугольником варварских владений. Здесь вольно расселились язиги, которых римляне звали метанастами, то есть переселенцами. Почему предприимчивые римляне не заняли земли язигов? Возможно, не считали нужным проливать кровь изза пустынной степи. Да и опасны были язиги – в правление Домициана они уничтожили целый легион вместе с легатом. Вот и выбрали римляне худой мир, без особого желания, но по нужде покупая его у язигов за наличные.
С востока и с запада степной анклав ограничивали реки, а вот на юге степь, хоть и выходила прямо к Данувию, круто разворачивающему течение на восток, но язигам путь туда был заказан – римляне отхватили изрядный «коридор», которым ранее пользовались кочевники, вольно путешествуя мимо Карпат в степные просторы за Тирасом. Там они могли соединиться с роксоланами, потом бы к ним пришла мысль сходить в поход на римские земли. Вот язигов и заперли в междуречье, а «коридор» отгородили мощным укреплением – Валлум Романум, протянув его от Данувия на западе до Тизии, до того места, где в нее впадал Марисус.
Поэтому и спасение от преследователей надо было искать именно там – за Валлум Романум. Или подниматься вверх по Марисусу, где стояло много римских крепостейкастелл. Но как же далеко было до них…
– Зря говорят, что варвары куда попало едут, – не спеша говорил Верзон, обращаясь к Сергию. – Дорог у них нет, это правда, но есть направления. Сарматы будут держать путь по ориентирам, по приметным местам. Вот ты сам отметил три холма, а теперь глянь на горизонт, к северовостоку, и определи, куда бы ты сам двинул!
Лобанов поглядел и увидел лишь одинединственный пупырышек на синей линейке небоската.
– Воон туда, – указал он.
– Правильно! – подхватил Верзон. – Это дуб, огромное дерево в десять обхватов. Ему тыща лет, наверное. Два раза в него попадали молнии, побили ствол, расщепили в одном месте, но так и не спалили до конца. Его всяк видит и примечает.
Сергий оглянулся назад – пусто, никого не видать, даже пыль не поднимается, выдавая преследователей. Отряд всё дальше уходил в степь. Гладкой ее назвать было бы неправильно, степной простор подымался и опускался, но подъемы и спуски были настолько незаметны, что глаза видели равнину, не замечая изгибов рельефа. Это бросалось в глаза там, где травянистую гладь разрезали глубокие балки, проточенные потоками воды.
Теснясь и выглядывая друг изза друга, пологие холмы, бурожелтые, вдали лиловые, сливались в возвышенность, она тянулась и тянулась, то ли вперед, то ли забирая кверху, и исчезала в туманной дали, там, где небо сходилось с землею.
Бурьян, молочай, дикая конопля, полынь – вся буйная трава степи, что к лету вымахивала по пояс всаднику, побурела, порыжела, полегла косыми и прямыми проборами. Но степь не казалась пустынной и оцепеневшей от тоски, нет. Жизнь бурлила, справляя последние праздники перед долгим затишьем зимы. В поникшей траве пересвистывались суслики, стадо куропаток, испуганное саураном, вспорхнуло и с мягким «тррр» полетело к холмам. На солнечном склоне играли лисицы, зайцы терли мордочки лапами, умываясь и прихорашиваясь, дрофы расправляли крылья. А вдалеке, где бурый цвет степи лиловел, шевелилось множество темных валиков – это шло стадо зубров. Тысячи и тысячи мохнатых горбачей топотали, болтая огромными головами, ветер доносил мощное сопение, жар многих тел и запах пыли, прибитой навозом.
– А теперь ножками, – скомандовал Сергий. Всадники не без удовольствия спешились и взялись за поводья – размять ноги после долгого сидения раскорякой хотелось всем.
– Забыл рассказать, – проворчал наместник. – Публий, сволочь, не просто сдал меня Сусагу, он произвел обмен.
– На кого? – заинтересовался Лобанов.
– На Сирма.
– Вот гад! – вознегодовал Эдик. – Теперь они золото найдут!
– Не обломится, – буркнул Верзон. – Это здесь снежок шел елееле, а в горах его навалило коню по грудь. Не пробраться Публию на Когайнон!
– Но попробоватьто они могут? – не сдавался Чанба.
– Могут. Если ума хватит…
Снег, выпавший на прошлой неделе, успел стаять, а трава – обсохнуть под ветром. Но небо дышало холодом. Ни одного клочка лазури не увидать по окоему – небосвод был сер и непрогляден, нависая тучами, готовыми разродиться снегопадом.
Под дубом остановились на привал. Лошадей привязали к колышкам, и те захрумкали травой, выбирая что посвежее, а люди сгрудились вокруг костра. Запасливый Гефестай набрал во время свадьбы целую кучу припасов – и мяса, и лепешек, и сыра. Прихватил и вина, так что было чем подкрепиться. Вот только Сергию еда в горло не лезла. Он подсел к Тзане, задумчиво
