Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
новом месте? Не женился еще?
– Ннет.
– А зря, – заметил Лобанов, растирая слипшиеся пальцы. – Семейных тут уважают. Детишек заведешь, будешь летом овечек пасти. Красота! А ты парень крепкий, лет пятьдесят еще протянешь.
– Только так, – кивнул Эдик. – Не жизнь у тебя будет, а малина! На свежем воздухе, на просторе… Пастораль! Буколика!
– Я – римский гражданин! – окрысился Гай. – И не собираюсь гнить в этой вшивой Сарматии!
– А тебя никто не спрашивает, что ты собираешься делать! – резко оборвал легата Лобанов. – Что, в Вечный город потянуло? К лупанариям поближе?
– А кто мне помешает? Ты?!
– Да любой легионер, любой вигил. Они будут рады исполнить приказ Марция Турбона и сцапают тебя, мелкий ты моральный уродец! Ты что, еще не понял, во что вляпался? Наместник твердо пообещал яйца оторвать своим похитителям, и он таки сдержит слово!
– А Публий с тобой? – поинтересовался Гефестай.
– Со мной… – промямлил Гай.
– И кто он тебе? – продолжал сын Ярная.
Легат пожал плечами и выдавил:
– Друг.
– Нет, ты не уродец, – с удовольствием сказал Эдик, – ты полный урод!
– Публий Апулей Юст – предатель! – четко проговорил Лобанов. – Он продавал Оролесу наши секреты, чем погубил десятки парней из каструмов. И кто ты после этого? Ты хоть понимаешь, что стал пособником изменника? Значит, ты и сам изменник! Конечно, вряд ли тебя распнут – патриций всетаки, но веревка для тебя припасена! А может, палками забьют.
– Будь спок! – подтвердил Чанба.
– А ты еще испугался, что мы за тобой пришли. Зачем? Если у тебя хватит смелости или глупости пересечь границы империи, тебя казнят. Если ты останешься здесь, то всю свою жизнь будешь топтаться в дерьме и вычесывать вшей из грязных косм! Лучше будет оставить тебя здесь – тутошняя жизнь лично мне кажется куда страшней казни. Вечная пытка смрадом!
– Я не хочуу! – заскулил Гай в полном отчаянии и сложил руки в молитвенном жесте. – Помоги мне! Я готов сделать что угодно, я выполню любой твой приказ! Только не дай мне умереть там или жить здесь!
Сощурившись, Сергий посмотрел на Гая. Может, и вправду проняло недоумка?
– Слушай сюда, – твердо сказал Лобанов. – Я не могу решать за наместника, но сказать слово в твою защиту сумею.
– Я… – задохнулся легат.
– Сумею, – поднял Сергий палец, – если ты понастоящему будешь полезен мне. Ибо помощь мне – это помощь Риму!
– Что я должен делать? – выпрямился Гай. – Приказывай!
– Вы с Луцием и Публием вместе живете?
– Я с Публием, а Луций все время в походах, ему Оролес дал сотню своих.
– Мы в курсе. А Сирм?
– Публий держит его при себе, выдает за старикаотца. Местные даки не узнают Сирма. Раньше жрец носил бороду и длинные волосы, а теперь он коротко стрижен и брит.
– Понятно. Вот тебе первое задание: устрой мне встречу с Сирмом. Сможешь?
– Попытаюсь… – задумался Гай.
– Пообещай Сирму, что я намерен освободить его… по сходной цене.
Гай подумал и решительно тряхнул головой:
– Завтра утром я приду к вам и скажу, что ответил Сирм. Где вас найти?
Сергий посмотрел на Гефестая, и тот ответил:
– Во втором ряду за Волчьими воротами, где раньше Равсимод жил.
– Я найду!
Сергий кивнул легату и взялся за ручку котла.
– Пошли во второй ряд за Волчьими воротами, – проворчал он.
– Правильно, – бодро откликнулся Гефестай. – Давно пора подкрепиться!
День прошел в мелочных заботах, в готовке и генеральной уборке. Соседи преторианцев искренне не понимали, зачем вытрясать пыль из ковров и выгребать обглоданные кости. Все равно ведь новых накидают!
Ночь прошла более или менее спокойно. Ктото скрипел снегом около юрты, но злое шуршание мечей, вынимаемых из ножен, живо уняло чейто позыв к агрессии. Всю ночь то издалека, то совсем близко раздавались пьяные крики, хохот, лязг клинков. Вольница! Батька Оролес не слишком прижимал своих хлопцев, давал гульнуть.
Встал Сергий поздно, хоть выспался. Вышел, набрал полные горсти снега со стенок юрты, обтерся – и проснулся окончательно.
– Пойду сделаю обход, – сказал он Искандеру, оделся, нацепил меч и вышел на прогулку.
Обойдя целый поезд черных кибиток, Лобанов выбрался на кладбище сарматской общины – поле, покрытое невысокими, оплывшими курганчиками. Выбрался – и угодил на похороны. Большая толпа принаряженных сарматов кольцом охватывала свежую могилу, кирками выдолбленную в мерзлом грунте. Рядом, на дорогом плаще, вытянув руки по швам, лежал покойный. Старик в белой накидке поверх теплой куртки вел оседланного аргамака – совершалось «посвящение коня». Трижды, слева направо, старикпосвятитель обвел коня вокруг могилы, потом
