Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
стадо цепью, отжимали его к камышам, да так, чтобы кабаны шли с ветром. Промелькнули смутные тени, будто перекатиполе занесло из степи. Утробный храп и сопение разнеслись по обширным зарослям.
Сергий присел, уставил копье ребром по ходу зверя. Бить секача надо сбоку, под левую лопатку, иначе только поранишь, а раненый кабан – это маленький носорог.
Вепрь возник словно ниоткуда. Мертвые осоки разошлись и явили матерого зверя – седая щетина в две ладони по хребту дыбом стоит, кривые клыки величиною с серп ляскают, пеня слюну, глубокие ноздри на пятаке раздуваются, уши торчком. Увидев человека, секач нисколько не испугался, не прянул в сторону. Замерев на мгновение, зверь чуть скривил неохватную шею, наклоняя ее для удара – правым клыком снизу вверх. И ринулся в атаку.
Копье вошло в кабана и ударило в кость, вепрь повернул – и сам себе распорол бок. Всё это время Сергий содрогался от напряжения, удерживая венабул. Он и сам выступал в тяжелом весе, да только вепрь тянул втрое больше, подика удержи такого! Ноги скользили, зарываясь в снег, выпалывая камыш под корень. И тут секач издох – плюхнулся рылом в лужу собственной крови. «Ххаа…» – вздулось и опало черное брюхо.
Задыхаясь, Сергий выхватил копье из туши. Сначала он услыхал крик Гефестая и свинячий визг, а потом разобрал шорох, хруст тростника, хрупающие шаги острых копыт. И тут же на Сергия вынесся, накатился огромный кабан. Он был ранен, но мчался болидом.
Завидев человека, шарахнулся в сторону, нырнул в камыши, как в воду. Разгорячившись, Сергий кинулся следом. Вот только секач и не думал драпать – он развернулся и бросился по своему следу. Убивать.
На долю мгновения Сергий встретился с яростным взглядом маленьких, но зорких глазок под белесыми ресничками – и ударил копьем. Кабан извернулся, и острие венабула вошло ему в правый бок. Зверь тут же резко нажал в сторону, делая попытку избавиться от наколовшего его железа. Сергий не поддался уловке, не дал заломать копье. Горячая кровь хлестала из распоротого бока, но вепрь не сдавался – он осел на задние ноги, завертел шеей, стараясь «сорваться с крючка» и снова взять разбег, доконать двуногую тварь. Не вышло! В какойто момент секач вдруг замер, и вся прыть, вся злоба и хитрость, все звериные навыки и позывы покинули его. Осталась лишь груда остывающего мяса.
– Готов! – выдохнул Сергий.
Пнув кабана – сдох ли? – он уселся на щетинистую тушу. Ну и охотка.
– Сергееей! – донесся крик Искандера.
– Здесь я! – заорал Лобанов.
Затрещали камыши, затряслись метелки, стряхивая сухой снег, и раскрасневшийся Тиндарид вывалился из зарослей.
– Вот это сафари! – сказал он довольно. – Вот это я понимаю! Наверное, месячную норму адреналина перекачал. Никаких шансов!
Шумно выдохнув, Искандер плюхнулся на еще теплый бок кабана рядом с Роксоланом.
– Считай, на весь день завязли, – зажмурился он на ярком солнце и шмыгнул носом. – Пока добычу стащат, пока разделают, зажарят.
– До вечера проваландаемся, – кивнул Сергий. – К коням не подобраться?
Искандер, не раскрывая глаз, помотал головой.
– Весь табун на привязи, пасется под усиленной охраной. Будь у нас отряд, и то не отбили бы. А впятером.
– Ясно.
Снова затрещали камыши, пропуская сначала Тзану, а за нею Гефестая с Эдиком.
– Ничего кабанчики, – снисходительно заценил кушан Сергиеву добычу, – есть что зажарить. Но видал бы ты моего! О! Носорог мохнатый! Такой слона с ног свалит. Я в него копье во всю длину вогнал, а ему хоть бы что! Кровью харкает и прет на меня, клыки – длиннее гладиуса! Хорошо еще, я карту с собой прихватил, засадил бегемотине точно в сердце.
– Да, ничего у тебя поросеночек, – похвалил Гефестая Эдик. – Побольше Пятачка.
Гефестай от возмущения аж раздулся:
– Да ты его хоть видел?!
– А как же! Не сразу, конечно, разглядел в траве… Бедный НафНаф! Дохрюкался.
– Щас ты у меня дохрюкаешься, – мрачно пообещал сын Ярная.
– Мальчики, не ссорьтесь, – улыбнулась Тзана.
С гиканьем принеслись «тягачи» – латрункулы верхом. Один из них, то ли Бицилис, то ли Бикилис, завернул к преторианцам. Накинув арканы на ноги кабанам, заваленным Сергием, он стегнул лошадь, и та поволокла по снегу тяжелые туши. Обернувшись в седле, «гвардеец» пробурчал:
– Там вас Оролес искал…
– Идем, идем уже… – в тон ему ответил Эдик. – Соскучился, что ли, без нас?
Бицилис или Бикилис зыркнул только и пришпорил коня. Бедная животина поднапряглась, потянула груз через ломкие кусты. Следом двинулись преторианцы.
Кабанов в тот день набили гору, но и едоков было больше, чем надо. Свеженину жарили, пекли, коптили, а, когда мясо уже в горло не лезло, путь ему прочищали вином
