Рим. Тетралогия

все съестное и ценное, но остались дрова, и был цел очаг. Полночи конь и всадник провели в тепле, а утром, едва тьма на востоке посерела, снова вышли на тропу.
Спустившись с полонины, Гай неожиданно выехал к стоянке: под нависшей елью сидели вокруг костра четверо и с интересом смотрели на него. Один был вылитый дак, другой, смуглый и бритый наголо, больше всего смахивал на египтянина.
– Куда путь держишь? – спросил третий, похожий на галла.
– На юг, – буркнул Гай неопределенно. Дак с любопытством оглядел легата.
– Ты выглядишь как сармат, – сказал он, – и следуешь из степи.
– А вы что, – с вызовом проговорил Гай, – не по той же дороге едете?
– По той, – легко согласился дак. – Меня зовут Регебал, я – раб Сергия Корнелия Роксолана, которого ищу. Не видал ли ты его?
– Он послал меня… – ляпнул Гай и прикусил язык.
– Не буду допытываться, куда именно, – поднял руки Регебал. – А откуда?
Гай подумал – и решил, что никого не выдаст, если чуть приоткроет тайну…
Рабы преторианцев живо собрались в поход, еще и поделились с легатом припасами, и Гай ринулся дальше, «на юг».
Потом он досадовал на себя за спешку. Зря торопился, подгонял себя и коня, а в итоге впал во грех невнимательности. И выехал не туда. Стал искать знаки, описанные Регебалом, – не находил. А когда повернул на югозапад в надежде, что выедет к дороге между ПонсВетусом и Факторией Августа, угодил в странное место.
Это была долина реки, зажатая скалами. Выше и ниже по течению долину запирали частоколы из мощных остреных бревен.
Помолившись Монтинусу, богу горных вершин, и Валлонии, богине долин, Гай проехал узкой тропкой между скал и остановился на берегу. Лед на реке был пробит большими полыньями, вереницы людей с ведрами подходили к ним, зачерпывали воду и несли на берег, где стояли желоба с медным дном и деревянными стенками. Под желобами горели костры, а черпальщики все лили и лили воду в желоба, которая потом сбрасывалась в реку мутными, пенистыми потоками.
Легат огляделся в недоумении. Что они делают? Потом еще несколько человек в рваной одежде приблизились к желобам и опрокинули в них ведра каменной крошки. Черпальщики тут же промыли насыпанное. Вон оно что. Так это золотой рудник!
– Эй! Ты кто такой? – раздался вдруг грубый голос. Гай обернулся и увидел трех легионеров, неспешно подходивших к нему.
– Меня зовут Гай Антоний Скавр! – громко представился легат, чувствуя радость облегчения.
– Да?! – развеселился бородатый воин. – А меня кличут Публием Элием Адрианом!
Вся троица расхохоталась. Гай растерянно огляделся.
– Я послан в Факторию Августа, – пролепетал он, – по делу государственной важности!
– Слазь, – буркнул бородатый.
Двое других легионеров помогли Гаю спешиться – попросту сдернули его с седла и отобрали меч.
– Я скажу, кто ты и куда послан, – усмехнулся бородатый щербатым ртом. – Ты – лазутчик Оролеса и вынюхивал, много ли тут наплавили золотишка! Где ты видел, вонючий варвар, чтобы патриции ходили в заношенных шкурах и ездили на конях с клеймом Оролеса?! А насчет золота. Что тебе сказать. Много его добыли! А теперь добудут еще больше – с твоей помощью! Ювений, отведи лазутчика к управителю. Он вчера жаловался, что рабов нехватка, так пусть попользуется этим. Парень вроде крепкий и понашему балаболит.
Названный Ювением ткнул мечом Гая в бок и молча указал, куда идти.
– Постойте! – растерялся легат. – Вы что делаете?!
Ювений не стал объяснять суть своих действий, а врезал Гаю по зубам. В последнюю секунду легат увернулся и спас резцы и коренные, но тут же заработал такого пинка, что пропахал сугроб головой.
– Иди давай!
Подчиняясь насилию, легат пошел. Случившееся с ним было настолько невероятно, настолько не ко времени, что Гай скривился и замычал. Легионеры не препятствовали – рабочей скотине и положено мычать.
Привели легата в теплое бревенчатое строение, где обитал толстяк в шерстяной тунике, в кожухе и мятых галльских штанах.
– Рабы нужны? – весело спросил Ювений. – Вот, поймали одного!
– Ага! – сказал толстяк и оглядел Гая. – Годится! Определите его к Диурпанею, в крутильщики. Скажете, я послал.
– Сделаем.
И Гая повели дальше. Мимо черных зияний штолен, пробитых у подножия скалистых холмов, из которых то и дело вылезали мальчишкиоборванцы, бледные и нечесаные, волокущие салазки, полные рыжеватых кусков золотоносного кварца.
Упитанные надсмотрщики пощелкивали плетьми, и дети поспешали, напрягая все силы, подтаскивали салазки к огромным деревянным коробам и пересыпали в них породу. Взрослые рабы оттаскивали короба к мельницам. Крутильщики, прикованные цепями к деревянным