Рим. Тетралогия

маховикам или рамам из брусьев, вращали базальтовые жернова, размалывая хрупкий кварц в песок.
Командовал мельницами длинный, как жердь, дак по имени Диурпаней. С неприязнью оглядев Гая, он указал на мельницу под навесом из камыша.
– Туда его! – приказал он. – И привяжи покрепче. Кузнеца не будет до послезавтра, а как явится, прикует этого молодчика.
– Понял… – буркнул Ювений, без особого желания подчиняясь даку, и потащил легата к свободной мельнице.
Вернув Гаю Антонию отнятые ранее рукавицы, легионеры прикрутили его руки к рукоятке мельницы и посоветовали крутившемуся поблизости надсмотрщику направлять рудокопов к новому рабу. Гая как кипятком ожгло. Он – раб?! Да как боги могли позволить такое?
Вскоре до него донеслась громкая брань надсмотрщика, и двое изможденных пацанов подтащили короб с рудой. Напрягшись так, что задрожали коленки, они опрокинули его, загружая мельницу рудой.
– Крути! – злобно сказал один из мальчишей, белобрысая личность с обветренными скулами. – Плетей ждешь?
Гай напрягся и стронул с места жернова. Пришлось как следует поднатужиться, чтобы куски кварца перетерлись в крупный песок.
Напарник белобрысого, черненький и худой, как скелет, воспользовался мгновением для отдыха. Сквозь дыры его изношенной куртки были видны ребра.
– Как вас звать? – просипел Гай, дрожа от натуги, но проворачивая громадное колесо маховика.
– А тебе какое дело? – буркнул отчужденно белобрысый.
– Вы же тут не по своей воле, верно?
– И что? – глянул белобрысый исподлобья.
– Нам надо бежать отсюда! У меня срочное донесение для наместника, а эти. Короче, помогите мне – и я помогу вам!
Мальчишки переглянулись, и белобрысый сказал отрывисто:
– Ты крути пока, мы вернемся с рудой, тогда скажем. Гай ничего не ответил, только приналег на рукоятку так, что явившийся по его душу надсмотрщик лишь крякнул довольно.
– Верти, верти, – хихикнул он, – скорее сдохнешь! Гай только зубы сжал. Он с усилием толкал рукоятку вверх, выпрямляя ноги, и тянул ее вниз, приседая. А тут и взрослые рудовозы появились, притащили здоровенный короб с рудой и с грохотом опорожнили его в приемный бункер мельницы. Поднялось облако удушливой пыли, и Гай понял, почему рабы обматывают тряпками рты.
Силы его быстро иссякали, а несмолотой руды меньше не становилось. И вот по снегу заскрипели салазки, влекомые давешней парочкой.
– Мы согласны, – отрывисто сказал белобрысый, – иначе Сасса, – он указал подбородком на товарища, – не переживет зимы.
– Быстрее надо! – вырвалось у Гая.
– Раньше вечера – никак! – сердито ответил белобрысый. – За тобой придет Адномат, это надсмотрщик из бастарнов, чтобы отвести в барак. Тебе надо будет его убить, тогда некому будет поднимать тревогу.
– Чем убить? – хрипло спросил Гай и неловко потерся лицом о рукав куртки, снимая капли пота.
– У нас есть нож.
Легат мигом приободрился и осведомился:
– А потом как? Где взять коней?
– Коней!
Белобрысый тихо засмеялся, чернявый Сасса поддержал его бледной улыбкой.
– Пешочком пойдем! Тебе куда надо?
– В Факторию Августа!
– Так это рядом совсем! – удивился Сасса. – Чего ж тебя сюда занесло?
– С дороги сбился…
– Гета, – робко спросил чернявый белобрысого, – а нам разве можно в Факторию?
– Можно, – буркнул Гета, – если хотим клеймо получить на лоб.
– Доверьтесь мне! – твердо сказал Гай.
– А с чего бы это?
– А с того, что я патриций и сын сенатора и не позволю клеймить ни себя, ни двух своих юных слуг!
– То есть нас? – повеселел Сасса.
– Ну да!
Мальчишки переглянулись и кивнули друг другу.
– Работать! – завопил надсмотрщик, и свистнувшая плеть огрела худую спину подвернувшегося подносчика руды.
Сасса и Гета мигом впряглись в салазки и порысили к штольне.
Начало смеркаться, и вдоль всего берега реки запылали костры. Готовясь к побегу, мальчишки и Гай берегли силы – легат вращал жернова впустую, а пацаны сваливали руду не в бункер, а рядом. Все равно темно, не видно.
И вот издалека донесся долгожданный звон бронзового била – работе объявлялся конец до раннего утра.
Переваливаясь, приплелся коренастый Адномат. Засопев при виде ремней, стянувших руки Гаю, он перерезал их и отступил в сторону.
– Шагай, – буркнул бастарн.
– Оох… – простонал легат, наклоняясь, и подхватил нож Геты, воткнутый в снег.
Адномат не ожидал нападения и умер сразу, пораженный в сердце. Заклекотав, он рухнул на колени и упал лицом на обод сколоченного из деревянных плах маховика. Короткий гул возник и угас.
Из темноты вынырнули мальчишки. Они споро раздели