Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
и разули надсмотрщика, а потом Гета скомандовал Гаю:
– Раздевайся!
– Зачем?!
– А как ты хочешь смыться отсюда? Тут путь один – через полынью!
– Юпитер Всеблагой! Да ты никак рехнулся!
– Слушай сюда! – сказал Гета с силой и показал на темнеющий неподалеку частокол. – По берегу мимо не пройдешь, а то место, где ты проехал, всегда охраняется. Хочешь на волю? Тогда ныряй в прорубь и плыви по течению подо льдом!
– Плыть недолго, – утешил Гая Сасса, – за частоколом ручей вливается, с правого берега, там большая полынья. Как выйдем, сразу переоденемся.
– В мокрое?!
Гета подал легату два кожаных мешка изпод зерна.
– Одежду суй сюда! И ты тоже, – обратился он к Сассе, – и быстрее, быстрее давайте!
Гай Антоний живо разделся и, ежась от холода, стал запихивать штаны и куртку в мешок. Рядом разоблачался Сасса. И тут Гай выпучил глаза – товарищ белобрысого Геты был девочкой! Вернее, девушкой – груди ее едва выдавались, а темные волосики на лобке прятали маленькую розовую щелочку.
– Тты… – еле выговорил легат. – Ты… не мальчик?!
– А то ты не видишь! – огрызнулся Гета. – Хватаем мешки, и пошли! Чем быстрее уйдем, тем быстрее будем в тепле!
Босиком по снегу, пригибаясь за желобами для промывки золота, они добрались до обширной проруби.
– Сасса, сигай первой! – скомандовал Гета. – Ты за нею!
Девушка погрузилась, тихо ойкнув, и Гай прыгнул следом. Ледяная вода обожгла его, сжала, как клещами, – не дохнуть, не охнуть, аж в глазах полыхнуло красным. Изо всех сил держась за мешок с одеждой, Гай погреб в полной темноте, с ужасом думая о ледовом панцире над головой. А если он пропустит полынью?!
Но нет, впередивверху показался свет – это луна отражалась в чистой воде полыньи. Гай вынырнул и тут же ощутил под коленками галечное дно. Выпрямившись, он пошагал к берегу, белевшему снегом. На фоне темного леса мелькало светлое пятно – это одевалась Сасса.
Легат тоже принялся развязывать горлышко мешка, но пальцы его совершенно задубели. Помог Гета. Он молча перерезал завязки.
Колотясь от холода, Гай оделся. Лучше ему не стало – река забрала всё тепло тела.
– Бегом в лес, – скомандовал Гета, – пока они собак не пустили по следу! На ходу согреемся, а потом разожжем костер. Ты кресало сняла с Андабата?
Сасса энергично покивала.
– Тогда бегом! И они побежали.
Ночью повалил снег, и сразу похолодало, поднялся ветер. Но беглецы были рады – пороша заметет все следы, перекроет все запахи!
В глухом лесу Гета развел большой костер. Гай сразу согрелся, а вот Сасса, как ни куталась в свою дырявую куртку, продолжала дрожать. Безрукавка Андабата спасала плохо. Легата резануло жалостью.
Он решительно снял с себя меховую куртку и поменялся с Сассой, взяв себе одежку бастарна. Вымолвить слова благодарности у девушки не получилось, но признательный взгляд ее, брошенный на Гая, говорил яснее, чем на любом языке. Сасса закуталась в куртку и скоро перестала трястись.
– Надо малость поспать, – сказал Гета подобревшим голосом.
Суковатой палкой он сгреб уголья в сторону, а на горячее место кострища набросал еловых веток.
– Ложитесь!
Беглецы легли, уложив Сассу в середку, и скорчились, слушая, как завывает ветер, теребящий верхушки сосен. Изредка до их лиц добирались снежинки, но тепло прогретой земли перебарывало зиму. Гай осторожно приобнял Сассу, доверчиво приткнувшуюся к нему, и закрыл глаза. Непомерная усталость последних дней погрузила его в сон, как в черную воду.
Проснулся он от холода и увидел Гету, раздувающего угли.
– Погреемся чуток, – проворчал он, – и двинем дальше.
Уложив в разгоревшийся костер смолистые сучья, юноша закутался, обнял себя руками и нахохлился, впитывая жар всем телом.
– Как вы оказались на руднике? – спросил Гай. Гета пожал плечами:
– Как все. Отца еще на войне убили, мать пошла в лес и пропала. Налетели язиги, схватили нас. Продали эллинам. Те спихнули Диурпанею.
– Так Сасса – твоя сестра?
– Можно подумать, ты еще не догадался.
– Нуу. Как тебе сказать. А летто вам сколько?
– Мы в зимах считаем. Мне семнадцатая пошла, а сестра на зиму младше.
Вдруг Сасса встрепенулась.
– Слышите? – прошептала она испуганно. – Собаки!
Гай прислушался. Да, издалека доносился лай – грубый, басистый лай сарматских псов, остроухих, длиннолапых, зубастых.
– Ходу! – выдохнул Гета.
Гай схватил Сассу за руку и понесся вперед, следом за Гетой, чья спина так и мелькала впереди.
Поднажав, легат поравнялся с мальчишкой, внезапно схватил его за плечо и повалил в снег, тормозя ногами изо всех сил.
– Стоой!
– Ты чего?! – выкрикнул Гета,
