Рим. Тетралогия

ползи от реки… Понял, куда?
– Так точно…
Сергий спустил ноги в колодезный проем, ощупывая стенки, сложенные из камняплитняка. Держаться можно…
Эти слова он произнес вслух – сверху тут же донеслось приглушенное:
– Если осторожно!
– Лезь давай, – проворчал Гефестай.
– Сам лезь, я последним пойду. Горцы мы, альпинисты. Разряд имею, между прочим.
– Нуну, скалоллазка ммоя…
На голову Сергию посыпались камешки и песок – это сын Ярная нащупывал дорогу.
Лобанов неожиданно потерял опору под ногами, но удержался. Просев, удерживаясь на руках, дотянулся ногой до воды, спрыгнул.
Воды было по колено. Принципкентурион на ощупь определил форму входа в канал – косой овал. И тут косой… Зато воды в нем – на два пальца.
– Сережка, ты где?
– Здесь я. Спрыгивай, тут полметра осталось.
– Ух… Холодная!
– Это тебе так кажется, после духоты наверху. Ладно, я пополз.
– Давай, я за тобой…
Опустившись на карачки и ощупывая верх рукой, Сергий двинулся в журчащую темноту. Штаны сразу промокли, острые камешки впивались в коленки, но бывало и хуже. Сзади глухо доносилось:
– Ползешь, кушан?
– Ползу…
– Ползи, ползи…
– Все здесь? – спросил Лобанов.
– Так точно! – отчеканил Искандер.
Сколько он раз переставил колени, сколько раз стукнулся головой о провисшие крепи, принципкентурион не упомнил. Темнота и сырость давили и отупляли, рождая страхи, запуская и запуская по кругу пугающую мыслишку: «Заживо погребенные…»
Но вот рука его ничего не нащупала над головой.
– Сашка, колодец!
– Тише ты… – долетел ответ. – Слышу. Взбирайся наверх, только по тихой. Мы, должно быть, под чьимто двором…
Сергий выбрался в колодец и распрямился. Неожиданно руки коснулось чтото лохматое… Что?! Ах ты… Веревка! А на ней кожаное ведро.
– Тут веревка, – сообщил Лобанов пыхтящему Гефестаю. – Тебя она вряд ли выдержит, но хоть какаято опора…
– Ну, да…
– Всё, я полез.
– Давай…
Упершись спиной и руками в одну бугорчатую стенку, ногами – в другую, Сергий начал подъем, переставляя то ладони, то подошвы, и толкая, толкая себя вверх.
Вверху, прикрывая колодец от пыли, лежала крышка, сплетенная из пальмовых листьев. Сдвинув ее головой, принципкентурион перехватился и выбрался, наконец, из сырости в сухость. «Ффу…»
Вторым поднялся Гефестай. Лобанов протянул ему руку и помог одолеть последний метр. Вдвоем они подняли Искандера. Эдик прошипел: «Я сам!» – и выбрался последним.
– И где мы? – негромко поинтересовался он.
– За мной, – сказал Искандер, – и без шума…
В это самое время открылась дверь дома, во внутренний двор которого вылезли преторианцы, и оттуда вышла дородная женщина с масляным фонарем в руках.
Бормоча себе под нос, она спустилась со ступенек, и только тут разглядела «гостей».
– Дэвы! – охнула она – и сомлела, роняя фонарь. Светильник разбился, растекаясь лужицей горящего масла, и этот слабый свет обозначил ограду, ворота, столбы навеса, темные лохмы дерева.
– Сюда!
Подбежав к воротам, Искандер отодвинул засов калитки и бесшумно выскользнул на улицу. Секунду спустя он просунулся обратно и махнул рукой. Преторианцы последовали приглашению.
Ночная улица была тиха и безлюдна. Гдето далеко лаяли собаки, неразборчивые голоса то ли спорили о чемто, то ли пели, а потом далекодалеко прозвучала труба.
Сориентировавшись, Тиндарид заскользил вдоль стены, свернул в переулок, потом в другой, зашагал по широкой улице, и слева, и справа обсаженной деревьями.
В конце улицы показались факелы, и преторианцы замерли за стволами. Мимо прошагали ночные стражники, громко переговариваясь между собою – похоже, они сами боролись со страхом.
– Пошли!
А идти оставалось совсем немного – Искандер пересек маленькую площадь и вывел друзей к постоялому двору. Ворота были уже заперты, но сторож за медную монету впустил опоздавших.
Отходя от пережитого беспокойства, Сергий прошел к конюшне, где оставил философов. Пепел учуял хозяина и радостно заржал. Тут же из темноты выбежал растревоженный И Ван.
– Беда, беда приключилась! – запричитал он. – Амитофу!
– Какая еще беда?
– Го Шу ушел!
– Что значит – ушел? Куда? Да говори ты толком!
– Тут арабы были, – заспешил И Ван, – Го Шу разговорился с ними… Я не слышал, о чем они там беседовали, но, видать, арабы признали в Го Шу великого лекаря и пригласили в гости, чтобы тот посмотрел их больного вождя… И они ушли.
– Куда?
– В Вавилон…
– Ва… Ты это знаешь точно?
– Дада! Лю Ху ходил за чистой водой, а когда вернулся и я ему сказал про… ну, что ушел Го Шу, он сразу