Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
бочажинные берега покрылись кочками.
И вот впереди встала последняя гряда гор, закрывающая доступ на восток.
Привал сделали у горячих источников, где преторианцы вдоволь намылись и напарились, а потом любовались, как полуголая Тзана стирает одежду…
А утром Гермай Чёрный вывел караван к перевалу, где под ветром гнулись мачты с хвостами яков и громоздилась продолговатая куча камней, обложенная кусками гранита. Купец торжественно возложил еще один камень, и начал спуск, следуя к Каменной башне, кушанской крепости, оберегающей владения царя Канишки на пути через Куньлунь.
Серпантин тропы вился по необъятному склону, порою расширяясь до нескольких шагов поперечнике. Сергия более всего поражало, что караван спускался по бесконечному цельному камню – серому и ребристому. Наверное, с вершин гор и он сам, и его спутники казались цепочкой муравьишек, затерявшихся на гигантской глыбе. Воистину, в горах иная шкала масштабов, иные понятия о том, что велико, а что мало…
Спуск длился и длился, и суровые твердыни гор незаметно занимали свои места – рядом с небесами.
Появились первые луга, посреди зелени словно глаза открылись – два озерка. В них плавала пропасть мелких рачков – чудилось, что это красные ленты переплетаются, вытягиваются, вьются петлями. Здесь Гермай запасся водой, ключевой, холодной. Каменистые отвалы у родника поросли травой сумбулой – точно пряди девичьих волос распушило. Коротенькая передышка на перепаде высот – и снова вниз.
Лобанов до того вошел в ритм, что почувствовал легкую неуверенность, когда конь одолел последние метры крутизны и зашагал по широкой долине.
– Хвала Шиве и Михре! – воскликнул Гермай. – Провели мимо нас камнепады, ни одного коня не отдали рекам и горам. Да будут благословенны священные!
Эдик подъехал к Го Шу, и поинтересовался:
– А Поднебесная скоро?
– Ах, как долог путь, драгоценный Эдик, – вздохнул даос. – Когдато, говорят, уже и эти земли принадлежали Сыну Неба, но совсем недавно царь Канишка отвоевал их – и Яркенд, и Кашгар, и дальний Хотан…
Чанба оглядел неприступные откосы гор, и пожал плечами.
– Не понимаю, – признался он, – что тут делить? Сплошной камень!
– Делят то, – вступил в разговор Лю Ху, – что видят наши глаза и где ступают наши кони, – дорогу.
Только здесь можно пройти и на запад, в Кушанию и Парфию, и на юг, в Индию. Кто охраняет этот путь, тот держит в руках всю торговлю.
Так, за разговорами, пролетали часы и мили. И вот показалась Каменная башня – большая крепость, сложенная из гранитных глыб. Ее стены наклонялись внутрь, к ним прилепился храм, а поближе к дороге высилась громадная квадратная башня.
Крепость прочно сидела на возвышенности, а долину перегораживал высокий вал, лишь в одном месте прорезанный неширокими воротами, запираемыми на ночь.
День был в разгаре, а посему тяжелые створки, обитые позеленевшими полосами бронзы, стояли открытыми. Несколько копьеносцев, до пояса скрытые неровной кладкой из каменных глыб, бродили по верхушке вала.
– Гляди! – шепнула Тзана и показала направо. Там, где насыпь подходила к крепости, лежал огромный скелет слона. Бивни, понятное дело, были спилены, а остальные кости белели, как надраенные – стервятники изрядно постарались.
Стражи на валу затрубили в рога, им откликнулись трубачи на башне. Гермай подбоченился и с видом триумфатора въехал на коне в ворота.
За воротами Сергий разглядел просторный двор, этакий загонотстойник, примыкающий к валу и огороженный с трех прочих сторон. Восточные ворота стояли запертыми. Небось пошлину требовать станут…
Караван свободно поместился во дворе, и западные ворота тоже закрылись. Двое бойцов уложили в кованые ушки солидный брус – граница на замке.
Гермай, кряхтя, слез с коня, подтянул колчан на перевязи и направился к башне, до которой были уложены грубые ступени.
И вдруг началось нечто странное. На вал выбежали человек десять с луками и принялись стрелять караванщиков. Чёрный бросился на землю и проворно отполз за камень. Погонщики закричали, ктото из них упал, раненый в ногу, ктото взмахнул руками, уже безразличный к несчастьям и радостям мира – стрела торчала у него из груди.
– Лоб! – заорал Искандер, спрыгивая с коня. – Это парфяне!
Сергий и сам уже заметил не характерные для кушан конические шапки. Впрочем, попадались и тюрбаны.
– Пробиваемся в крепость! – крикнул Лобанов, оглядываясь в поисках Тзаны.
Девушка стояла под прикрытием лошади и хладнокровно выцеливала нападающих. Вот она спустила тетиву – и один из парфян на валу выгнулся дугой, слепо шаря по груди, нащупал оперение стрелы, ухватился за него, но без толку – рана была смертельной.
