Четверо крутых парней, владеющих мастерством древнего боевого искусства ‘панкратион’, уходя от преследующей их банды наркоторговцев, попадают в Древний Рим.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
впечаталась Сергею в спину.
– Молодец, Серый! – гаркнул Лобановстарший. – На борт!
На коленках Лобановмладший добрался до бокового люка и юркнул в салон. Половина иллюминаторов щербилась осколками выбитых стекол, а борт был прострочен вдоль и поперек рваными дырками попаданий. Досталось ведомому!
– Держитесь, там! – крикнули из пилотской кабины. – Будем сваливаться!
– А взлететь? – проорал Воронов и закашлялся.
– А на чем?! Левый гавкнулся!
Винт закрутился пуще, напрягая последние лошадиные силы, и вертолет, качаясь и грохоча, сполз на обрыв, перевалился за край…
– Ааа! – заорал Тиндарид.
– Иии! – визжал Ярнаев.
Сергей молчал, сжимая зубы и обмирая.
Добрых полкилометра падал в пропасть Мивосьмой, пока не перешел в горизонтальный полет. Потянул, сбрасывая САБы,
те разлетались слепящими «головастиками», приманивая ракеты. Одна такая канула сверху, с возвышенности, прочертила зыбкий дымный шлейф и тюкнула по САБу, окатив вертолет дробью осколков. Пронесло…
– Боестолкновение с вооруженными нарушителями границы! – надрывался радистсвязюга. – На Высокой тропе, ниже седловины! Один двухсотый, два трехсотых!
Шлите «мигаря»!
Сергей устало прислонился к теплому борту.
Мерцало рассеченное лопастями солнце, вертолет гудел, дрожал мелкой дрожью в такт грохочущему ритму турбины, укачивал. Понизу вилась долина, ближе к воде устланная курчавой зеленью худосочных рощиц. Стлань эту прерывали пирамидальные тополя, вскидываясь листвяными колоннами. Склоны окрестных гор были пологи и пустынны, щетинились низкорослым типчаком или опадали изветрелыми скалистыми ребрами. На выходе из каньона открылся кишлак АкМазар, ниже по долине угадывался ЮрТепе – единственные следы человеческого присутствия в долине КалаиНур. На пологом склоне паслись овцы, по крутизне щипали травку большерогие архары. Овцы пугались рева железного птахаподранка, архары тоже удирали от вертолета, но с оглядкой – поскачут, поскачут, станут и смотрят: экая тварь! И снова скачут.
Правда, Сережа плохо видел зелень и прыгучих горных козлов – красная кровь так и стояла перед глазами, а мертвые тела все валились, валились, валились… А по отцу незаметно, чтобы он переживал особо. И дядя Терентий спокоен, «как пятьсот тысяч индейцев»…
На последнем моторесурсе Мивосьмой дотянул до заставы и плюхнулся на грунтовую аэродромную полосу. Оглушенный, Сергей вылез из вертолета. Сощурившись, осмотрелся, будто впервые увидев знакомый пейзаж.
За взлетнопосадочной полосой торчали в ряд пирамидальные тополя. По сторонам неасфальтированного плаца выстроились сборнощитовые модули. Перед зелеными воротами с выпуклыми красными звездами гнулись полукруглые крыши клуба и столовой. Отблескивал стеклами походный магазинчик военторга с плоским верхом. Отовсюду к вертолету бежали люди в камуфляже, пронеслась пара дюжих санитаров с носилками, а Сергей, понурый и отрешенный, почапал домой. Мимо Побразного модуля политотдела и штаба, где в полузамкнутом Дворике стоял чейто бюст, мимо шеренги длинных, прямоугольных палаток с плоскими крышами, над которыми торчали печные трубы, мимо линейки машин и прицеповсалонов, темнозеленых, со скользкими лесенками у дверей, прямо к жилому модулю. К дому.
Это был одноэтажный, приземистый барак, «сочиненный» из фанеры. По широкому, с низким потолком, всегда сумрачному коридору Сергей прошествовал в свою квартирку, разгороженную шкафами на две комнатки.
Давешний бой все не отпускал его, цепко держал, нагоняя тошные воспоминания. А дома все попрежнему – тот же погромыхивающий холодильник «Юрюзань», те же полки с книгами… Мама в фартуке жарит котлеты.
– Вернулся! – всплеснула мама руками и заохала: – Ты где так измазался?
– Да так… – просипел Сергей уклончиво. Прочистил горло и задал свой любимый вопрос: – Есть есть?
2
На другой день, после «разбора полетов» и ночных кошмаров, Сергей встал поздно, мокрый весь и вялый. Откинув фиолетовое солдатское одеяло, он подцепил пальцами тапки и прошаркал по коридору в душ, самое капитальное помещение модуля, отделанное кафелем. Тепленькие ржавые струйки принесли облегчение.
Малость освеженный, Сергей вернулся в комнату и лениво оделся – в школу идти только на следующей неделе, каникулы еще… Внезапно он замер, натянув на голову футболку, но не просунув руки. Коварная память шепнула, и голова загудела колоколом: «Вчера ты убил человека!»
Сергей сморщился. Погано как… И тут же
