Рим. Тетралогия

этот могучий архипелаг и объявят его своей колонией…
А пока что отряд переселенцев из Восточной Индии высадился на берегу «земли Явадвипы», отстраивая дома и укрепления, порт и храм Шивы.
Что интересно, аборигены не противились пришельцам, не поднимались на борьбу. Вероятно, причина была в том, что индийцы вели себя мирно, не устраивали бесчинств.
Местные жители испокон века возделывали рис, устраивая савахи – террасы на склонах гор. Часто эти горы были огнедышащими, но земледельцы упрямо держались за свои наделы, обильно сдобренные вулканическим пеплом – где еще можно было снимать такие урожаи? Яванцы даже выработали свою философию – нримо – почитая постоянство, спокойно воспринимая любое событие, упрямо веря: всё, что ни есть – благо. И их убогая, монотонноразмеренная жизнь подтверждала сие кредо.
Приплыли с запада чужаки? Понастроили поселков? Значит, во благо! Ведь тут же стали появляться купцы – арабские, индийские, китайские, эллинские. Понавозили столько небывалых вещей, что у яванцев прямо дух захватывало. Например, топоры, но не из камня, а из чудесного вещества под названием «бронза». Или, скажем, прекрасные сосуды, не пропускающие воду. Опятьтаки, не из пустотелого бамбука сделанные, не сшитые из вонючих кож. Яванцы выменивали на рис горшки из глазурованной керамики, а самые богатые из индийских колонистов покупали фарфоровую посуду.
… Остров Ява поднимался изза горизонта постепенно – сначала возникли горы, потом предгорья, потом завиднелся белесый прибой, что разграничивал зеленые берега и мутные теплые воды.
– Слушай, Юй Цзи, – спросил Сергий. – А может, не стоит сюда заходить? Шли бы дальше на запад…
Го Шу старательно перевел, и кормчий отрицательно помотал головой, заговорив внушительно и весомо. Даос выслушал доводы капитана, и передал их Лобанову.
– Почтенный Юй Цзи утверждает, что нам никак нельзя выходить в Западный океан, ибо кончается свежая вода и скоро нечего будет есть. Необходимо запастись рисом и всем прочим.
– Понятненько, – кивнул Сергий, – вопрос снят.
Юй Цзи поклонился в ответ на слова Лобанова, и добавил еще пару фраз.
– Почтенный Юй Цзи говорит, – переводил Го Шу, – что Калингой правят варманы. Это такой титул… Чтото вроде царя. Ныне на престол вступил Деваварман, и надо бы поднести ему подарок – тогда не возникнет проблем…
– Сунем этому взяточнику мешочек шелка, – предложил Искандер, – или два мешочка…
– И три халата сверху, – добавила Давашфари, прислушиваясь к разговору.
– Годится, – кивнул Сергий. – Кстати… Го Шу, передай нашему кормчему, что он может сойти на берег в Калинге, если захочет. Мы ему заплатим, а зимой он дождется кораблей с родины и сможет вернуться обратно.
Переговорив с Юй Цзи, Го Шу сказал:
– Почтенный Юй Цзи спрашивает: «Вы хотите следовать до самой Индии?»
Лобанов покачал головой.
– Дальше, Юй Цзи. Мы будем плыть и плыть, до самого конца, до того берега океана, где начинаются земли страны Дацинь.
Узкие глаза кормщика загорелись мрачным огнем решимости, он сказал несколько отрывистых слов и поклонился.
– Почтенный Юй Цзи мечтал бы совершить сие великое плавание и увидеть воочию противоположный берег Западного океана…
– Пусть исполнится его мечта!
Шачуань медленно вошел в бухту «столицы» Калинги, еще не имеющей своего названия – поселение звали просто «город». Это было скопище деревянных домов или бамбуковых хижин, одинаково крытых пальмовыми листьями, то пожухлыми, то свежезелеными. Невысокая крепостная стена, сложенная из бревен, обносила город, замыкаясь в неправильный овал. Башен было всего две, обе фланкировали городские ворота, выходящие к порту – тремчетырем молам из срубов, заполненных камнем.
Из порта как раз выходил индийский боевой корабль видеша, распрямлявший на паре мачт треугольные паруса. Сбоку у него, как у летучих проа, имелся балансир, укрепленный на трех деревянных кронштейнах.
Шачуань разминулся с видешей на встречных курсах и приблизился к молу. Полуголые индусы приняли брошенные с борта канаты и ловко накрутили их на столбы. Прибыли.
Ворота города стояли открытыми. Оттуда к причалам спускалась небольшая процессия, во главе которой важно шествовал человек в длинных одеяниях, расшитых золотом, и увенчанный подобием короны.
– Деваварман, – опознал его Гефестай. – Больше некому. Плавали – знаем…
– Как же этот надутый индюк потеет, – сморщился Эдик.
– Пошли взятку давать, – сказал Сергий.
Юй Цзи вынес из трюма два мешочка с шелком, Давашфари аккуратно сложила три роскошных халата.
– «Бэушные», – удовлетворился Чанба, – мы их уже носили.
Преторианцы