Рим. Тетралогия

и дунул в паруса. Шачуань мягко отвалил, шурша днищем по песку. Поплыл, словно подвешенный в прозрачной воде бухточки.
Ветер задул сильнее, выводя «Чжэньдань» на простор. Джонка направилась к западу, плавно огибая Диоскуриду. Плеск воды подействовал на Сергия умиротворяюще. И тут изза скалистого мыса показался лоучуань.
Зловещий корабль выплывал постепенно – вот высунулся тупой обрезанный нос, вот кривоватая мачта, оттянутая штагами и вантами – ломали они ее, что ли? Вот мрачная надстройкакрепость…
Рев десятков глоток раздался с палубы лоучуаня, и за окнамибойницами замельтешили силуэты воинов. Закопошилась команда и на верхней площадке, откуда потянулись дымки жаровен. Донесся множественный скрип взводимых катапульт.
Лобанов угрюмо следил за приготовлениями своего давнего врага. Досталтаки. Догнал. Ладно…
– К бою, – спокойно сказал Сергий, и все, кто был на палубе, включая миролюбца И Вана, кинулись по своим местам.
Чжугэ Лян с сыновьями и Давашфари развернули маленький госпиталь в центральном трюме. Искандер, скрепя сердце, передал доктору свою драгоценность – набор хирургических инструментов.
– Надеюсь, – вздохнул он, – не пригодится…
Гефестай, мрачно улыбаясь, укладывал остатки зажигательных снарядов, а Лю Ху старательно раздувал огонь в бронзовой жаровне.
Остальные, облачившись в разномастные доспехи, отложили на время мечи и взялись за огромные щиты, обитые кожей носорога – надо было установить их вдоль правого борта. Хоть какаято защита…
Сергий заталкивал край щита между фальшбортом и примкнутым к нему брусом, думая о вещах очень приземленных. Ему хотелось сбегать до ветру. Пожалуй, то, что Лобанову приспичило, помогло сохранять твердость духа. Ведь было ясно, что шансов на победу у экипажа «Чжэньдань» очень и очень мало.
Шачуань и лоучуань сойдутся бортами, и десятки самострелов обрушат на джонку тяжелые дротики. Полсотни бойцов станут метить в них из луков и швыряться копьями. А что он может противопоставить этой немалой силе? Их всего десять человек.
Сергий задумался. У него было время, мало, но было. Лоучуань медленно шел на сближение, от него не уйти, не скрыться. Да и сколько можно бегать?
– Ты хотел войны, косоглазый? – тихо проговорил Лобанов. – Ну, так ты ее получишь.
Искандер, покачав втиснутый на место щит, удовлетворенно кивнул – держится.
– Думки есть? – хладнокровно спросил он Сергия.
Лобанов поскреб щетинистый подбородок.
– Ты заметил, – сказал он, – что у Орода людей меньше стало? Или мне это кажется?
– Я не приглядывался, но на лоучуане не больше полусотни. Мне так кажется. Матросня не в счет.
Лобанов кивнул, соглашаясь. Внимательно осмотрев надвигавшийся лоучуань, он остановил взгляд на вытянутых вверх длинных бревнах с наконечникамиклювами.
– Похоже на корвусы, – медленно проговорил принцип.
– Похоже, – сказал за его спиной консул, – но это не корвусы. Серы заставляют эти бревнышки падать на палубу вражеского корабля и с их помощью удерживают его на безопасной дистанции…
– И расстреливают в упор, – договорил Лобанов.
– Попал иглой…
– Вот что я вам скажу… – вздохнул принцип. – Обороняясь, мы продержимся недолго – нас просто перебьют. Палуба джонки у них будет как на ладони. Коекого мы снимем, конечно, но… Короче. Лучший способ обороны – это нападение!
– Хорошо сказано, – оценил консул. – Есть план?
Сергий подозвал всех и выложил свою думку. Общее мнение выразил Гефестай:
– Мне нравится! Кстати, на арене у меня было погоняло «Портос»… Так что… Один за всех!
– И все за одного! – грянуло трио Сергия, Искандера и Эдика.
– Ждорово! – осклабился беззубый Гай.
– Самое то! – согласился Квинт.
А Публий Дасумий Рустик осклабился и стукнул себя в грудь.
– Консул слушает твои приказы, принцип!
– Пойдешь с Гаем и Квинтом.
Ликторы ухмыльнулись в унисон – надежда победить подлого врага вернула им азарт, а уж злости было не занимать.
– Луки к бою! – прозвучала команда.
Первыми выстрелили Тзана и Гефестай. Стрела кушана завязла в ханьском щите, а вот сарматке повезло – ее «мишень» задергалась, хватаясь за пробитое горло, и перевалилась через борт в море.
– Одинноль! – осклабился Эдик, и тут же шмыгнул под защиту бортовых щитов – ханьские стрелы заколотили градом по палубе.
– Паруса убирать! – приказал Юй Цзи.
Ползком кормчий приблизился к шпилю и принялся наматывать фал. Квинт и близнецы занялись тем же. Паруса зашуршали, опускаясь и складываясь.
– Берегись! – крикнул Лобанов, выглядывая изза щита.
Лоучуань подошел совсем близко, всего шагов пятнадцать