Искусство — это не зеркало, а молоток. Возможно, тот молоток, которым много лет назад раскроил обезумевший художник черепа своей жене и младшему сынишке… Прошли годы — и теперь чудом уцелевший старший сын убийцы возвращается… Домой? Нет. В дом. В затерянный в южной глуши дом, где по-прежнему живет нечто, отнявшее разум у его отца и жизнь у его близких. В дом, откуда он намерен любой ценой — если надо, ценой собственной жизни — уйти в мир кровавых и безжалостных отцовских фантазий. Уйти в мир, где можно взглянуть в глаза мертвых и в лицо Тьмы. Не сразиться. Только взглянуть. Только спросить: `зачем?..`
Авторы: Поппи Брайт
ее, Тревор потянулся и с силой сжал пенис Заха.
— Трев, я не хочу делать тебе больно…
— Сильнее! — всхлипнул Тревор. — Я должен там оказаться!
— ГДЕ, ЧЕРТ ПОБЕРИ! — Свободной рукой Зах схватил его за подбородок, заставил Тревора посмотреть себе в лицо. Глаза Заха были огромными, почти безумными. — ЧТО ТЫ ЗАСТАВЛЯЕШЬ МЕНЯ С СОБОЙ ДЕЛАТЬ?
Наслаждение и наркотики перегрузили синапсы Тревора бесконечно множащимися импульсами. Но он чувствовал, как в мозгу его открывается водоворот. Сознание закружило по внешнему краю воронки, потом его начало затягивать вихрем внутрь. Тревор рывком подался к Заху, будто насаживая себя на кол. Пространство между анусом, яйцами и головкой пениса превратилось в единый оголенный нерв. Сердце Заха билось словно под самым его горлом. Мерцающий искрами, из воронки лился свет.
За водоворотом лежала Птичья страна. Если он хочет когда-нибудь еще быть с Захом, настало время отправиться туда. Тревор отпустил себя.
— Трев? Тревор? ЧЕРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ, ТРЕВОР!!!
Зах ударил кулаком в подушку у головы Тревора. Тот не пошевелился, даже, похоже, не услышал.
Минутой раньше Зах почувствовал, как выгибается спина Тревора, как его сперма проступает у него меж пальцев, и сам едва не кончил. Но тут Тревор перестал стонать, глаза его стали пустыми, а сам он рухнул на матрас.
Сердце Заха болезненно екнуло. Он пощупал пульс Тревора, прислушался к его дыханию. И то, и другое были четкими и ровными. Веки Тревора едва заметно трепетали. Но глаза под ними были несфокусированы, и зрачки ни на йоту не шевельнулись, когда Зах провел перед ними рукой, попытался заглянуть в них. Зах поежился. Глаза Тревора показались ему окнами заброшенного дома.
— Трев? — прошептал он. — Ты обещал не бросать меня, помнишь?
Никакого ответа.
— Тревор?.. Пожалуйста?
Зах приник губами к безвольному рту Тревора, поцеловал крепче. Вновь никакой реакции.
Словно Тревора тут нет. Или, может, он ушел так глубоко, что уже не слышит. В мозгу Заха гулко загремело слово — будто звон низкого надтреснутого колокола. Кататония.
Эта мысль испугала его настолько, что, схватив Тревора за плечи, он с силой встряхнул его. Голова Тревора безвольно упала на сторону. Серебристая и хвостатая капля слюны скатилась из угла рта. Ничего в глазах, ничего в лице.
Зах расцарапал себе лицо, жестоко прикусил пальцы, всхлипнув от ужаса и бессилия. И почему он решил, что неплохо будет накормить Тревора грибами? С чего это он решил, что хотя бы один из них способен перенести секс на крутом трипе, да еще в этих проклятых, злобных стенах?
Внезапно он вспомнил, что сказал Тревор прямо перед тем, как потерял сознание. Я должен туда попасть, пробормотал Тревор. Он что, воспользовался шоком оргазма, чтобы каким-то образом выйти из собственного тела? Может, теперь его дух носится по дому, не в силах дать о себе знать Заху, не в силах вернуться назад?
Или, еще хуже, может, Тревора и вовсе здесь нет? Что, если он рванул в мир духов, требуя объяснений, почему он еще жив? И что, если Бобби решит его там оставить? В теле или нет, Тревор все равно рискует в этом трипе головой, и это делает его еще уязвимее. Если Тревор куда-то отправился, Заху не остается ничего иного, кроме как последовать за ним.
Но как ему, Заху, выйти из своего тела? Он привык к оргазмам. Какой бы они ни были силы, его дух не отделялся от плоти, не выбрасывался на какой-то там пуповине эктоплазма. Он никогда не задумывался о том, как прочно укоренился в собственном теле, — до момента, когда захотел из него выйти.
Зах мучительно сосредоточился, попытался проецировать себя в мозг Тревора. Он однажды уже попал сюда, но, похоже, с тех пор сменился пароль. Зах попытался вообразить, каким может быть новый пароль, попытался нащупать себе дорожку по краю затраханного сознания Тревора. Он заставил себя не просто расслабиться, а обмякнуть, отдаться наркотику, не думать ни о чем, кроме проецирования. Он рвал на себе волосы, оттягивая скальп, пытаясь вырвать призрак себя из собственного черепа. Ничего не срабатывало. Зах снова рухнул на матрас и, обняв Тревора, зарыдал у него на груди. На коже Тревора проступила тонкая пленка пота. Пот переливался призрачными красками и слабо пах кофе.
Кофе…
В голову Заху пришла опасная мысль.
Он снова пощупал пульс Тревора,
— Я люблю тебя, Трев. Я иду за тобой. Попытайся не зайти слишком глубоко, — прошептал он, поцеловав Тревора в щеку.
Он рывком поднялся, едва не потерял сознание, когда кровь прилила к голове, попытался отдаться головокружению, но оправился. Пройдя через спальню, он осторожно вышел в коридор и, отказываясь глядеть
