Искусство — это не зеркало, а молоток. Возможно, тот молоток, которым много лет назад раскроил обезумевший художник черепа своей жене и младшему сынишке… Прошли годы — и теперь чудом уцелевший старший сын убийцы возвращается… Домой? Нет. В дом. В затерянный в южной глуши дом, где по-прежнему живет нечто, отнявшее разум у его отца и жизнь у его близких. В дом, откуда он намерен любой ценой — если надо, ценой собственной жизни — уйти в мир кровавых и безжалостных отцовских фантазий. Уйти в мир, где можно взглянуть в глаза мертвых и в лицо Тьмы. Не сразиться. Только взглянуть. Только спросить: `зачем?..`
Авторы: Поппи Брайт
глаза глядели обвиняюще.
Я до тебя доберусь, думал Ковер. Надеюсь, ты хорошо повеселился в Северной Каролине, поскольку скучать тебе теперь очень и очень долго.
Ковер даже сам несколько удивился такому своему приподнятому настроению Ему полагалось быть агентом из кремня. А вместо этого он чувствовал себя ребенком на охоте за яйцами на Пасху, которому вот-вот достанется большой шоколадный заяц.
Приехав в город около двух, Терри отправил домой единственного своего работника и, поставив на вертушку первый альбом “R.Е.М ”, устроился за стойкой “Вертящегося диска” умиротворенно глядеть на игру света и тени на противоположной стене. На следующий день после грибов он всегда чувствовал себя преотлично. Визуальные глюки тускнели лишь постепенно, и в следующий день они всегда привносили нечто психоделическое. Даже горло не так болело.
Эр Джи, который до сих пор предпочитал жить как одиннадцатилетний подросток, просто сказал “нет” и поехал домой спать. Терри закинулся в компании Виктории, Кальвина и Дэвида, рыжего парня, с которым Кальвин познакомился на концерте. Дэвид оказался остроумным и бойким двадцатилетним студентом по обмену из Лондона, который развлекал их всех забавной болтовней до тех пор, пока Кальвин не утащил его в одну из спален. Терри и Виктория заняли другую. Ничто так не укрепляет отношения, как секс на галлюциногенах.
В полпятого утра они все снова собрались в кухне, выжатые как лимон и невероятно счастливые, им даже удалось приготовить попкорн. Поставив на видак Терри “Вилли Вонка и Шоколадная фабрика”, они уютно свернулись на диване и до утра смотрели зловещий триллер, перематывая его снова и снова на том месте, где Джин Уайлдер говорит: “МЫ, те кто делает музыку, и МЫ, те, кому снятся сны”. После этого Терри и Виктория завалились спать, а Кальвин с Дэвидом отправились на поиски завтрака, все еще полные замешенной на грибах энергии.
Терри подозревал, что психоделические наркотики на обмен веществ геев и гетеросексуалов влияют по-разному. Будучи под грибами, он никогда не мог заставить себя есть жирную столовскую кормежку, и хотя “экстази”, которое он пару раз попробовал, ему понравилось, ему и в голову бы не пришло протанцевать всю ночь напролет под диско, иди техно, или рейв, или какой еще там шум сейчас в моде. Кальвин и Дэвид все требовали ехать в Рейли, где, как они воображали, они могут найти какой-нибудь шикарный ночной клуб и заняться там именно этим.
Это навело Терри на мысли о Треворе и Захе. Терри надеялся, что ночью они появятся, но этого не произошло. Интересно, неужели они действительно провели ночь, закидываясь грибами в том доме? От одной мысли об этом по телу бежали мурашки. Терри припомнил, как еще подростком пугал своих младших друзей историей об убийствах в семье Мак-Ги, вслух спрашивал, не живут ли еще в доме призраки семьи Мак-Ги, и подзуживал ребят пойти вместе на них посмотреть.
Разумеется, со временем они так и сделали. Поначалу все выглядело как самый обычный заброшенный дом: сплошь проседающее дерево, древняя пыль и тени. Но когда они подошли к заляпанному кровью дверному проему в коридор, тени вокруг них будто сместились, словно стали меняться, и на мгновение они перенеслись из дома куда-то еще.
Терри не знал, что это было: групповая галлюцинация или что-то другое. Он сомневался, поскольку к убийствам это как будто не имело никакого отношения. Терри видел вокруг себя улицу, трущобы с забитыми окнами, улица колыхалась, как мираж, но была вполне реальной. Эр Джи видел темный пустынный бар с битым стеклом па полу и разбитыми зеркалами по стенам, зеркала были такими пыльными, что в них не было даже отражений. Стиви отказывался сказать, что он видел, разве что у этого
чего-то были ноги как у жука.
Они все почувствовали, что странный город засасывает их, что они могут потеряться там и так не найти дороги назад. Было и еще кое-что, в чем Терри друзьям не признался, но он подозревал, что они тоже это почувствовали — на мгновение идея затеряться там показалась огромным искушением. Там — сладкий яд и обретшие плоть извращенные сны. Там — то, чего ему никогда не коснуться руками из простых плоти и крови
Из дома они выбежали с криками, хлопая друг друга по спине, но ни на секунду не обманув друг друга этим весельем. Они скатились с террасы, пронеслись через задыхающийся от сорняков двор к упрямой фигурке Призрака, стоявшего на дальней стороне Дороги Скрипок Ни один из них в тот дом больше не возвращался. Но Терри видел его во сне- эта мрачно-соблазнительная трущоба являлась ему не раз и не два. И он готов был поспорить, что Стиви и Эр Джи тоже посещали странные сны.
Терри сообразил, что витает в облаках. Двое ребятишек стояли у стойки
