Рисунки на крови

мешанину запахов: выдохшегося пива, гниющих овощей, рыбных костей со следами жира и кайенского перца. Она миновала огромную корзину с раковинами устриц и скользких и клейких останков самих моллюсков, и в нос ей ударила солоноватая вонь морской воды, от которой ей всегда на мгновение хотелось спросить себя, не пора ли принять ванну.

Я же собиралась под душ, прежде чем выходить, вспомнила Эдди. От меня самой, наверное, сейчас несет почти как от старой. устричной раковины. Но это не имело, значения. Никто не собирался приближаться к ней настолько, чтобы его это отвратило, а ей было о чем подумать и помимо душа.

Через несколько кварталов дальше по Шартрез находился “букинист”, в который Эдди и Зах часто заглядывали вместе. Они могли проводить здесь часами, погрузившись в изысканно пыльный, сухой, притягательный аромат книг, перелистывая переплетенные в кожу тома с золотым обрезом, копаясь в стопах древних журналов и повидавших виды покетбуков, чьи углы округлились и размягчились от времени. Владелица магазина, старая креолка, курившая ароматную трубку и непрерывно читавшая, похоже, была не против, что они вот так копаются в ее залежах.

Но когда Эдди попросила атлас США, старая дама только покачала головой.

— Карты 20-х годов тебе ведь ни к чему, спору нет, красотка? Попробуй в “Букстар” у Джакса Брюэри или в новых книжных вдоль канала.

— О’кей, наверное, я так и сделаю.

Эдди повернулась уходить, но старая дама, должно быть, заметила что-то от беглеца в ее лице, поскольку, положив морщинистые пальцы на руку Эдди, остановила девушку. Кожа старухи была прохладной и как будто шелковистой, и на скрюченных артритом пальцах поблескивали три аляповатых кольца.

— А где тот красивый молодой человек, с которым ты приходила?

— Он, а… — Эдди глядела на руки старой дамы, на стопки книг на стоике. — Ему пришлось уехать из города.

— Неприятности в любви?

— Неприятности с законом.

— А-а-а-а, — печально кивнула старая дама. — Для него зажги зеленую свечу и желтую тоже. А у тебя тоже неприятности?

— Возможно.

— Для себя возьми яйцо и… Тебя допрашивали полицейские?

— Да.

— Сколько?

— Ну… — Эдди попыталась подсчитать в уме широкие синие спины и крутые серые костюмы. — Только один, — сказала она, рассудив, что агент Ковер был единственным полицейским, кто действительно ее допрашивал.

— Напиши его имя на яйце, — посоветовала старая леди, — и забрось это яйцо на крышу своего дома. Только пусть оно обязательно разобьется. Полиция не вернется.

— О’кей. — Эдди была по-настоящему благодарна. Ей сгодится любое, абсолютно любое преимущество. — Спасибо. Обязательно так и сделаю.

— Mais non. Бедный мальчик. Он так красив, так полон жизни.

— Да, — согласилась Эдди. — Он такой.

— Но, думаю, у него всегда какие-нибудь неприятности да будут. Есть одна креольская поговорка… у него le coeur comme un artichaud

Эдди порылась в памяти, вспоминая уроки французского в старших классах.

— Сердце как артишок?

— Oui. У него для каждого найдется листок, но на обед никому не хватит.

Прогулявшись по жаркой и задыхающейся от выхлопных газов Питер-стрит до книжного, Эдди решила срезать путь через тенистые и сырые переулки квартала, потом остановилась у углового рынка, чтобы купить зеленую свечу, желтую свечу и картонку яиц. Вернувшись домой, она заперла за собой дверь и раскрыла на кровати новый атлас.

Найдя штат Северная Каролина, она принялась внимательнее рассматривать карту, особое внимание уделяя маленьким городкам, не на самих трассах, но поблизости от них, и запоминая странные названия. Здесь были места, которые звались Тыквенный Центр, Климакс… Глубокая Брешь, Пыхтящая Скала… Пещера Мышей… Шелковая Надежда, Фукей-Варина… Потерянная Миля?

Эдди снова заглянула в газету. “Пропущенный сезон — что потерянная миля. Не Сумневайсь. Красотка…” Потерянная Миля, Северная Каролина.

Так вон он, наверное, где.

Но почему? В первой шифрованной заметке подразумевалось, что он держит путь в Нью-Йорк. Почему он решил остаться на Юге, да еще в таком маленьком городке, что спрятаться там практически невозможно? И почему он так уверен в том городке, что послал ей сообщение, в котором почти что черным по белому назвал свое убежище?

Эдди пронзила вспышка внезапной паранойи. Он кого-то там повстречал. На мгновение она была в этом уверена; она знала, что это так. Он там кого-то повстречал и решил остаться с ними — через какие-то три дня после того, как сказал мне “прощай навсегда”.

Но это же глупо. Откуда ей это знать. И как ни крути, такое маловероятно.