Ритер

здесь – Татьяну. И я выведу ее, без вашего сопротивления или по вашим трупам, клянусь великой тайной.
Собравшиеся зашумели.
– Не оскорбляй нас, ритер, – раздалось из толпы. – Мы воины благородного ритера Ариса. Даже он был не в силах справиться с нами всеми. Уйди. Отдай нам на казнь рабыню.
– Кто еще раз посмеет назвать благородного ритера Татьяну рабыней, заплатит за это жизнью, – неуловимым движением Альберт выхватил из поясных ножен меч. – А сейчас выбирайте, расстанетесь вы со своими жизнями сегодня или решите продлить свои никчемные дни.
Он повернулся к Татьяне.
– Следуй за мной и будь начеку. Твой меч может сегодня еще обагриться кровью.
Он медленно зашагал в сторону леса. Таня двинулась за ним.
– Лучники, – крикнул кто-то.
Краем глаза Таня увидела, как несколько человек справа натягивают луки, но Альберт уже несся туда, размахивая двумя обнаженными мечами.
Почувствовав угрозу слева, Таня резко сместилась в сторону и сделала выпад наугад. Атакующий будто сам налетел на острие меча и, захрипев, повалился на землю.
Увернувшись от выпада копья, Таня подскочила к распростертому телу Метая, подхватила его меч левой рукой и снова ринулась в бой.
Как ни странно, вес боевого оружия в руках вовсе не казался чрезмерным. Более того, сражаться двумя мечами оказалось удобнее, чем одним. Выполняя движения и выпады, Таня балансировала мечами, вращала корпус и разворачивалась так, что получилось некое подобие жуткой мельницы или молотилки, выполняющей кровавую работу.
В нее били копьями и совали мечи, но каждый раз непостижимым образом промахивались. Несколько раз наконечники копий вскользь проходили по ее нагруднику, а один раз вражеский меч даже соскочил со шлема и рассек завязку на плече. Но все эти выпады не приносили ей никакого вреда, а тело упорно отказывалось чувствовать ушибы. Зато многие из Таниных ударов достигали цели. Сначала один, а потом другой воин повалились на землю, обливаясь кровью. Несколько отскочило, зажимая руками раны.
Это не выглядело боем, это было танцем. И, как и в танце, здесь все было правильно, разумно, единственно возможно. Удивительно, но она даже ни разу не поскользнулась на размокшей почве, в то время как ее противники неизменно теряли равновесие, спотыкались и мешали друг другу. Танино сознание не фиксировало, что именно сейчас, в этот момент, вокруг гибнут люди, что ей грозит смертельная опасность. Она делала то, что должна, ее вела неведомая, могущественная сила, сила высшей справедливости и высшего разума. Та сила, которая сама решала, кому умереть и кому жить, и лишь предлагала немногим избранным исполнить ее волю.
Таня не знала, длился бой несколько секунд или несколько минут. Но неожиданно враги отступили. Внезапно выстроившаяся стена щитов ощетинилась копьями и мечами покатилась назад, к лесу. Их было не больше пятнадцати, и Таня уже знала, где остальные бойцы. К этому моменту у ее ног лежали уже три бездыханных тела. Обернувшись, она увидела стоящего в нескольких шагах от себя Альберта. Его клинки были полностью окрашены кровью. Вокруг ритера лежало не менее десятка изрубленных тел.
Внезапно по лицу Альберта пробежала тень гнева. Он быстро воткнул клинки в землю, подхватил с земли лук и колчан и вложил в тетиву первую стрелу. Обернувшись, Таня увидела, что несколько противников тоже натягивают луки. Но их намерениям не суждено было сбыться. Одну за другой Альберт начал выпускать стрелы, и ни одна не знала промаха, и каждая новая отправлялась в полет прежде, чем предыдущая достигала цели. Это походило на расстрел из пулемета. Вот на землю повалился первый лучник противника, потом второй, третий, четвертый. Пятый в ужасе отбросил лук, но это не спасло его от смертоносной стрелы в горло.
Строй щитов сомкнулся еще плотнее. Достать лук не пытался больше никто.
– Пощади нас, благородный ритер, – крикнул кто-то из-за частокола копий.
– Убирайтесь прочь, – громко ответил Альберт. – Уходите из Веского княжества. Здесь для вас нет земли.
Он стоял, держа стрелу в тетиве, пока пятящаяся черепаха, образованная выжившими воинами, не скрылась в лесу. Потом он вытер от крови мечи, вернул их в ножны и, повернувшись к Тане, скомандовал:
– Пошли. Нам здесь больше нечего делать.

Дождь, ненадолго прервавшийся днем, хлынул с новой силой уже к вечеру. Путники прервали свое путешествие и остановились на ночлег. Освобожденные Альбертом слуги, поминутно возносившие хвалу своему спасителю, быстро сложили два шалаша, развели огонь, приготовили