Ритер

рынок.
Взявший инициативу в свои руки Чубенко достаточно быстро нашел общий язык с распорядителем. За небольшую мзду он сумел заполучить отдельные помещения для жилья и склад для товаров. Поскольку солнце уже клонилось к закату, разгрузив телеги, путники начали готовиться ко сну. Убогое убранство комнаты составляли несколько рядов нар и длинный дощатый стол. Натянув большой холст, дружинники организовали для Тани отдельное помещение. Тем все приготовления и закончились. Утомленные долгой дорогой путники поужинали, после чего повалились на нары и уснули.
Утром, чуть свет, их разбудил шум на улице. Рынок начинал жить своей жизнью, и финны, вместе с Чубенко, наскоро позавтракав и помывшись, принялись вести торг с приказчиками купцов, наведывавшихся на склад. Как выяснилось, они не имели права на розничную торговлю в городе и были обязаны сбывать весь свой товар посредникам. Несколько общинников пошли по рядам, чтобы сделать необходимые закупки. Таня с лекарем отправились изучать лавки с лекарствами.
Ритер со своими людьми оказался не у дел. Но к вящему разочарованию Рыбникова, захотевшего предпринять экскурсию на другой берег, Ставр сообщил, что это невозможно. Во-первых, весь период торгов ритер должен был находиться около товаров, чтобы пресечь возможное воровство. Во-вторых, город напротив, который, собственно, и был знаменитым Несом, был «закрытым», в отличие от окраины на правом берегу, куда мог входить любой.
В закрытый город могли проходить только природные граждане города, люди, состоящие на княжеской службе, и их вассалы и рабы, а также те, кто получил специальное приглашение, заверенное в канцелярии начальника стражи стен города. За нарушение правила следовало суровое наказание в зависимости от социального статуса преступника. Так что даже ритер, не состоящий на службе у князя или боярина, не мог свободно проникнуть внутрь, не рискуя быть навечно изгнанным из княжества. Скрепя сердце дружинники были вынуждены остаться на рынке и «любоваться» бесконечным круговоротом покупателей, продавцов, приказчиков и грузчиков, толкавшихся на торжище.
К обеду все участники экспедиции снова собрались в бараке. Чубенко довольно потирал руки. Он сообщил, что приказчики купца Леодра предложили скупить на корню весь товар и ему, Чубенко, удалось договориться о неплохой цене. Выручка позволит благородному ритеру существенно улучшить финансовое положение своей дружины. Ставр сразу попросил выплатить его долю авансом, чтобы «пройтись по девкам и кабакам», но получил решительный отказ Рыбникова. Таня, кажется, возникшего спора просто не заметила. Она увлеченно расспрашивала лекаря о применении закупленных трав.
Обед был прерван поднявшейся на рынке суматохой. Забежавший в комнату распорядитель сообщил, что сиятельный наместник Неса боярин Урята пожелал проинспектировать рынок и все торговцы должны построиться перед своими складами и лавками и приготовиться к проверке. Финны высыпали на улицу, явно волнуясь. Следом за ними вышли и дружинники.
Со стороны главной пристани к ним уже двигалась процессия, перед которой с почтением расступался торговый люд. По мере приближения становились все лучше видны ее участники. Впереди шел десяток воинов в стальных остроконечных шлемах, золоченых нагрудниках, красных кожаных сапогах. В руках воины несли длинные копья и овальные щиты. На поясе у каждого висело по прямому мечу и длинному кинжалу. За спинами болтались луки и колчаны со стрелами. Замыкало процессию еще два десятка столь же серьезно вооруженных парней. Знающий наблюдатель, без сомнения, заметил бы, что в стражу набраны весьма серьезные бойцы.
Между этими двумя отрядами четверо рослых мускулистых носильщиков, всю одежду которых составляли набедренные повязки, тащили тяжелые, инкрустированные золотом носилки с крышей, украшенной золоченой статуэткой какого-то зверя – не то коня, не то единорога. Плотные шелковые занавески закрывали портшез от крыши до самых ручек. Время от времени носильщики останавливались у какого-нибудь склада или прилавка, полог откидывался, и очередной торговец с поклоном подбегал к ним. К сожалению, процессия останавливалась каждый раз так, что рассмотреть человека в носилках не было никакой возможности.
Рядом с портшезом вышагивал рослый воин лет тридцати пяти. Возможно, именно так молодцевато и самоуверенно выглядели кавалергарды времен наполеоновских войн. Может, античные герои, воспетые Гомером, походили на него. По крайней мере, среди своих современников никто из переместившихся в этот мир дружинников не мог вспомнить никого, кто держался бы так, как этот человек. Шлема на нем не было, и белая шевелюра развевалась