Ритер

девушка стояла, не двигаясь, снова переживая свое унижение и ужасаясь предположениям старухи, а потом бросилась в комнату, упала на лежанку и разрыдалась.
Успокоиться ей удалось не скоро. Но чувство голода напомнило о себе слишком настойчиво. Она съела несколько фруктов и запила их сильно разбавленным противным вином из кувшина. После всего случившегося Тане казалось, что она вообще не сомкнет глаз. Однако вскоре она почувствовала, что ее непреодолимо тянет в сон. За секунду до того, как провалиться в беспамятство, она подумала, что вкус вина напомнил ей привкус еды, которую приготовил Ставр вчера вечером.
Спала Таня без сновидений и проснулась как-то сразу. За окном уже вовсю ярко светило солнце и пели птицы. На столике возле кровати девушка обнаружила полный разбавленным вином кувшин и новую миску с фруктами. Некоторое время она пребывала в нерешительности, а потом, подумав, что усыплять ее перед обучением нет никакого резона, быстро позавтракала и пошла умываться.
Закончив утренний туалет, она вернулась в комнату и остановилась у окна, разглядывая порхающих в саду попугаев. На душе у Тани скребли кошки. Сейчас, как никогда, она себя чувствовала одинокой и беззащитной, оставшейся один на один с могущественными врагами. «Даже птице в клетке лучше, – подумала она. – У нас у обеих нет шансов на освобождение. Но от той, по крайней мере, хотят только того, что она сама любит, – песен. А во что хотят превратить меня?»
Звук отпираемого засова заставил Таню обернуться. В комнату вошла красивая женщина, сначала показавшаяся Татьяне совсем молодой. Но, приглядевшись, девушка поняла, что вошедшей наверняка уже под пятьдесят – небольшие морщинки в уголках глаз и на шее выдавали подлинный возраст. Черты ее лица были скорее восточными, как сказали бы в Танином мире, а не славянскими, как у большинства обитателей Неса. Ее черные, как смоль, волосы были аккуратно заплетены в толстую косу, ниспадающую по спине до поясницы. Одежда женщины показалась Тане необычной. Это было скорее индийское сари, очень сильно отличающееся от платьев здешних женщин по крою и цвету. Лицо восточной красавицы украшала искусно и достаточно густо наложенная косметика, что было совершенно необычно для женщин, которых Тане довелось увидеть в этом мире. В ушах гостьи висели массивные золотые серьги, на пальцах сверкали многочисленные золотые кольца, а на запястье левой руки – браслет с полудрагоценными камнями. Правую же руку, тоже наподобии браслета, обвивала кожаная плетка, второй конец которой свободно свешивался и волочился по полу.
– Так вот ты какая. – Женщина с нескрываемым интересом рассматривала Таню. – Ты красивая. И хорошо сложена. Это радует. Меня зовут Аине. Я хозяйка школы танцев в Несе. У меня почти пятидесятилетний опыт танцовщицы, а потом преподавательницы танцев.
Таня удивленно посмотрела на собеседницу. Если она только танцует и преподает танцы полвека, сколько же ей лет?
– Леодр нанял меня обучать тебя танцам и дал на это три месяца, – продолжала Аине. – Это безумие. В моей школе я отбираю способных девочек в пять лет, и, когда им исполняется шестнадцать, они получают аттестат танцовщицы. Но Леодр щедро заплатил мне за работу и обещал заплатить еще столько же, если ты пройдешь экзамен, который он устроит тебе в конце обучения. Тебе же он просил передать, что если ты не пройдешь этого экзамена, то он сделает с тобой то, что обещал в случае непослушания, а потом продаст в дешевый публичный дом.
Я не знаю, чем он грозил тебе, но для меня возможность удвоить оплату – достаточно весомый аргумент, чтобы выжать из тебя все соки. Поэтому заниматься мы будем ежедневно, от рассвета до заката. Леодр сказал, что ты строптива, поэтому я приготовила для занятий с тобой плетку. Можешь не сомневаться, что я умею ею пользоваться так, чтобы след оставался не на теле, а в памяти учениц. А теперь следуй за мной. Времени у нас мало, а сделать надлежит многое. И запомни – сегодняшний день будет самым легким для тебя на все ближайшие три месяца.
Она отступила назад, делая Тане знак идти к выходу. В Таниной голове вихрем понеслись мысли. Значит, ее не собираются продавать в публичный дом! Ее решили сделать танцовщицей, и у нее есть, по крайней мере, три месяца перед предстоящей продажей. Это уже зацепка. Надо показать, будто она старательно изучает местные танцы, и воспользоваться этим временем, чтобы постараться вернуть себе свободу. Может быть, если ее хозяева посчитают, что она смирилась со своей судьбой, они ослабят охрану, и тогда… Надежда снова поселилась в Танином сердце. Теперь она лихорадочно искала пути для спасения.
Выйдя за Таней, Аине показала ей рукой на дальний конец коридора. Пройдя туда, Таня остановилась перед