Ритуал

весь класс наблюдал за ней, пребывая в состоянии, близком к гипнотическому, Фэй достала спичку и каким-то образом — Кэсси не очень поняла, каким — зажгла ее. Она поднесла горящую палочку к листку со стихотворением и подожгла его. Потом, медленно ступая, подошла к парте Джеффри Лавджоя и нежно помахала горящей бумажкой перед его носом.
Что тут началось! Гиканье, улюлюканье, битье кунаками по столам. Часть парней казались испуганными, но большинство, понятное дело, пребывало в диком восторге. Девушки от зависти кусали локти, мечтая хоть раз в жизни отважиться на что-либо подобное.
Слышались выкрики:
— Видишь, Джеффри, как везет симпатягам вроде тебя!
— Давай, чувак, не дрейфь.
— Осторожно, Джеф, Салли стопудово узнает!
Джеффри молчал, только его шея постепенно багровела.
Когда листок почти догорел и вознамерился обжечь красивые пальцы, Фэй, покачивая бедрами, продефилировала прочь от Джеффри и небрежно выбросила догорающую поэзию в металлическую корзину для мусора, стоявшую рядом с учительским столом. В корзине что-то вспыхнуло, но мистер Хамфрис даже глазом не моргнул, чем заслужил искреннее восхищение нашей героини.
— Спасибо, Фэй, — ровным тоном произнес он. — Друзья, то, что мы с вами сейчас видели, можно назвать примером… предметной поэзии. Завтра я познакомлю вас с более традиционными жанрами. Урок окончен.
Фэй вышла из класса. Через секунду все как с цепи сорвались — начался просто массовый исход. Джеффри схватил тетрадь и умчался.
Кэсси посмотрела на свое стихотворение. Огонь: они с Фэй обе написали об огне…
Она со злостью разорвала свое произведение и, скомкав его в шарик, кинула в рюкзак. С мечтами о романтическо-загадочном имидже, наверное, покончено: если есть такая девушка, то кому нужна Кэсси?
«Хотя, такое ощущение, что ее боятся, — размышляла Кэсси. — Даже учитель. Почему он никак не среагировал: не оставил ее на разговор после урока, не сделал ничего подобного? Или жечь костры в мусорных ведрах во время уроков считается в Нью-Салеме нормой?
Почему Джеффри не остановил ее? Не говоря уже о том, почему это для него так важно, где я живу?!»
Выйдя в коридор, она постаралась собраться и спросила, где расположен класс С310.
— На четвертом этаже, — пояснила проходящая мимо девушка. — Все математические классы находятся там. Ты можешь подняться по этой лестнице…
— Йо! Поберегись! С дороги, все! — их беседа была прервана зычными выкриками.
Что- то с шумом неслось по коридору, сметая всех и вся на своем пути. Что-то, представленное в двух экземплярах.
Глазам обалдевшей героини предстали два шизика на роликах, которые жизнерадостно вопили, прорываясь сквозь толпу. Перед Кэсси промелькнула лохматая блондинистая шевелюра и слегка раскосые сине-зеленые глаза, и потом все то же самое — еще раз. Парни были похожи друг на друга как две капли воды только на футболке у одного красовался «Меgadeth», а у другого — «Motley Crue» [9] .
Они несли хаос — выбивали из рук книги, хватали девчонок за коленки. В конце коридора один из них радостно уцепился за мини-юбку симпатичной рыженькой школьницы и ловко задрал ее аж до талии; несчастная завизжала и бросилась прикрывать позор.
— Почему никто им по шее не надает? — вырвалось у Кэсси. — Почему в этой школе столько чокнутых? Почему их никто не остановит, не сообщит администрации, не сделает хоть что-нибудь?…
— Смеешься, что ли?! Это же братья Хендерсоны, — произнесла девушка и тут же поспешила покинуть Кэсси ради своей приятельницы, явно более осведомленной.
До Кэсси долетел обрывок диалога:
— …даже про Клуб не знает… — констатировав этот вопиющий факт, обе девушки бросили на бедняжку сочувствующий взгляд и удалились.
Что еще за Клуб? Девушка произнесла это слово с таким придыханием, будто речь шла ни много ни мало о тайной масонской ложе. Как может какой бы там ни было клуб прикрывать нарушителей школьной дисциплины? Что это за безумное местечко, в конце-то концов?
Звонок возвестил о том, что Кэсси опаздывает на урок; не медля больше ни секунды, она забросила рюкзак на плечо и понеслась вверх по лестнице.
К обеду, несмотря на все старания героини, весь урожай, собранный ею на почве светского общения, составлял несколько жалких «Приветов» и «Здравствуйте». Девушка с сияющими волосами не появлялась; впрочем, это не удивляло, учитывая, сколько в здании было этажей и аудиторий. К тому же Кэсси чувствовала себя настолько жалко и неуверенно, что встретив златовласку сейчас, она бы ни за что не решилась подойти к ней. В груди поселилось гнетущее чувство ущербности.
Она