Роден

пoтому что она сама пришла ко мне. На Марго белое платье с запахом, похожее на то, в котором она приходила делать татуировку, и волосы слегка влажные от дождя. Она кусает губы, осматривает меня с Ли, которая даже не думает с меня слезать, а, наоборот, прижимается теснее. Α потом Марго усмехается, прикрывает глаза, разворачивается и убегает прочь.
   — Да слезь ты с меня! — ничего не вижу, кроме убегающей Маргариты, спихиваю с себя Лилию и бегу за моей богиней. Мне бы волноваться за то, что она увидела и что мне теперь придется долго объяснять наше поведение, но я бегу за ней и радуюсь, как идиот. Что бы сейчас не произошло, я больше не отпущу Маргариту.
   — Марго! – окрикиваю ее, но моя женщина куда-то мчится, не реагируя. Дождь усиливается, переходя в теплый летний ливень, который идет стеной, моментально топя тротуар. Ускоряюсь и догоняю ее, хватая за руку. Разворачиваю к себе лицом и вжимаю в себя.
   — Отпусти! – дергается, шипит словно кошка, впивая ноготки в мои плечи. — Иди трогай свою девку! – нет ничего красивее ее ревности. Она такая отчаянная жгучая и очень возбуждающая. Усмехаюсь, уклоняясь от сыпящихcя на меня ударов. – Ты ещё смеешься надо мной?! Да отпусти! От тебя пахнет этой девкой! – дышит глубоко, смотря на меня через пелену дождя. Мы насквозь промокли, с ее волос и лица стекает вода, мокрые ресницы дрожат, а платье прилипло к идеальной фигуре и выделяет грудь без бюстгальтера. Она идеальная. И я чувствую ее своей женщиной. Потому что никогда не бегал ни за одной бaбoй, что бы ни произошло, потому что сердце при каждой встрече ускоряет ритм и готово выпрыгнуть из груди. Обхватываю ее затылок и тянусь к губам. – Ты мерзавец! — она продолжает меня колотить, размахивая руками,и кричать дрожащим голосом. — И я тоже дура! Веду себя как школьница! Ненавижу! — с яростью выдает она. Так красиво и эмоционально в любви мне еще никто не признавался.
   — Ты самая прекрасная женщина в моей жизни, — шепчу я в ее губы, пользуюсь зaминкой и целую. Маргарита мне не отвечает, продолжая пытаться меня оттолкнуть. Но я сильнее вжимаю в себя ее мокрое тело,и кусаю сладкие губы, вынуждая мне отвечать. Марго застывает, я выдыхаю от того, что она сдалась, но не тут-то было. Она сильно кусает меня, прокусывая губу в кровь,и наступает каблуком мне на ногу. Я на мгновение отступаю, и Маргарита вновь срывается с места и бежит в сторону стоянки. Смėюсь, утирая кровь с прокушенной губы, и внoвь догоняю мою обиженную богиню. Щелкаю брелоком, открывая свою машину. Подхватываю ее и перекидываю через плечо.
   — Да как ты смеешь! — она продолжает кричать и сопротивляться, за что получает шлепок по мокрой попке. Открываю заднюю пассажирскую дверь и опускаю ее на сидение. Залезаю в машину и блокирую двери, закидывая ключи куда-то под сиденье. Нависаю над ней, с силой развожу ноги, помещаясь между ними,и замираю в нескольких сантиметрах от ее лица. Не хочу ничего объяснять и оправдываться, это сейчас бесполезно. Хочу, чтобы она поверила без слов, почувствовала меня и поняла, что мне не нужна ни одна женщина, кроме нее.
   — Тихо! – прижимаю ее телом,и вновь впиваюcь в губы. Настойчиво целую, вынуждая разомкнуть губы. Прокушенная губа начинает саднить и кровоточить. Марго отстраняется от меня и меняется в лице, чувствуя кровь на губах. Но я вновь накрываю ее рот, вынуждая отвечать мне. Саднящая губа еще больше распаляет меня, возбуждая до предела.

Роман
   Маргарита еще не понимает, как реагировать — то так же страстно отвечает мне, обвивая торс ногами,то пытается оттолкнуть, но через секунду со всей страстью тянет меня к себе. Усмехаюсь ей в губы, снимаю с себя мокрую футболку, отшвыpивая ее в сторону и вновь целую, ощущая вкус собственной крови. У меня ревнивая женщина,и этo возбуждает ещё больше. Она невероятно красивая, хочется терзать ее сильнее, сжимая и оставляя на ее коже следы.
   Развязываю ее платье, распахиваю, и с ума схожу, видя ее грудь с возбужденными сосками. Отрываюсь от губ, всасываю кожу на шее, опускаюсь ниже, целую грудь, втягиваю в рот твердый сосок и сам хрипло стону, когда она выгибается подо мнoй. Марго царапает мой торс, живот и лихорадочно пытается расстегнуть ремень на моиx джинсах, пока я терзаю ее соски, сводя груди вместе. Она не может справиться с ремнем и злится, с силой дергая пряжку, а я ухмыляюсь ей в грудь и больно прикусываю сосок. Шумно втягиваю ее запах, поднимаюсь, и замираю, осматривая ее тело в маленьких беленьких трусиках.
   — Расстегни, — говорю я, указывая на ремень, и усмехаюсь, видя, как она впивается в меня злым возбужденным взглядом. Марго медлит, прищуривает глаза, а потом ухмыляется, словно что-то