Роден

интересно, но я сюда пришла не лекции слушать. Мне посоветовали тебя как хорошего мастера. Так что там не так с сакурой?
   — Сакура обозначает, что девушка раскрепощена в сексе и готова на любые эксперименты.
   — Ну, мне подходит! Хочу сакуру на плече! – докуриваю сигарету, туша окурок в пепельнице. Ну, сакура, так сакура. И сейчас я раскручу блондинку на крупную сумму.
   — Сакура на плече не смотрится, — беру каталог, нахожу несколько фото моих работ и показываю девушке. Ее глаза загораются. Сакура с розовыми лепестками на спине или от бедра до груди, oплетающая талию, выглядит эротично.
   — Но это большая татуировка, как ты понимаешь, работы много, — девушка медлит, но не может оторвать глаз от сексуально выгибающейся девушки с сакурой на боку. Ее ветки прячутся в трусиках, а вершины уходят на грудь.
   — Я хочу такую, это больно? — все-таки решается она. Да, это больно — талия, грудь, бока и низ живота – это чувствительные места.
   — Обезболим, можно специальным спреем, можешь бухать в процессе. Красота требует жертв, – смеюсь я.
   — Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя страшный взгляд?
   — Говорили, – подмигиваю ей я. Дальше мы обговариваем сумму, и я назначаю ей время на хххзавтра.
   — Ты серьезно хочешь наколоть этой… сакуру на все тело? – Лиля указывает взглядом на выход.
   — Да. Почему нет? Любой каприз за ее деньги.
   — Так она хотела бабочку на сиськи.
   — А я ее развел на крупную сумму. Учись работать, детка, — шлепаю Ли по заднице, когда она наклоняется передо мной, поднимая упавший карандаш.
   — Да пипец, беруши надо купить, она же завтра будет визжать на весь салон.
   — Потерпим, — отмахиваюсь я. Накидываю толстовку, ищу взглядом телефон и ключи от тачки.
   — Ты домой? – Ли суетится, собирает чашки из-под кофе, пытаясь быстро прибираться.
   — Да, я обещал Светику помочь с проектом, — Ли цокает, надувает губы.
   – А потом?
   — А потом — по обстоятельствам, – я знаю, чего хочет девушка, но сегодня я не настроен на секс с ней. Кто такая Лиля? Я до сих пор не могу найти ей определение. Я знаю ее со школы, раньше мы вращались в одной компании, а сейчас она работает в моем салоне администратором. Ли хорошо рисует и некоторые эскизы в нашем каталоге делала именно она. Мы свободно трахаемся, когда нам хочется, в основном устраиваем тройнички. Ли бисексуальна, поэтому всегда соглашается быть третьей, когда я хочу развести очередную девочку на групповушку. Она красивая, высокая девушка с ярко рыжими вьющимися волосами и необычным разрезом глаз. Тоҗе любительница рисунка на теле, не так как я, конечно, но ее тело от колена до шеи украшает дракон, который, как она говорит, ее охраняет. У нее несколько проколов на ушах, камушек в носу, и пирсинг в пупке. От прокола сосков я ее отговорил – это лишает девушку чувствительности.
   — Ты не поедешь к Димону?
   — Черт! Я забыл. Ну ты поезжай, а я, как закончу со Светиком, подъeду.
   Димон – это Дмитрий Соловьев, известный фотограф, кто-то бы назвал его худoжником. На последней выставке он продал несколько фотографий за баснословные суммы. Но я знаю этого теперь «богемного» парня ещё с детского сада. Да и у меня в студии он частый гость. Димон хочет повторить мой рекорд и забивает свое тело. Сегодня он устраивает вечеринку по поводу отъезда в Европу для работы по контракту, и я обещал быть там.
   — Ладно, ключи отдай Борову, он ещё часа три будет работать, – киваю на кабинет, где Генка, мой второй мастер, битый час колет какому-то байкеру «биомеханику» *, нарисованную мной. Я не просто владелец небольшой тату-студии и пирсинга. Я художник, свои наброски, эскизы и флеши я придумываю и рисую сам, могу сразу на теле. Иногда рисунок рождается сам собой. Клиентура у нас обширная, есть даже запись на пару недель вперед. Мы с Боровом делаем татуировки, Ли занимается пирсингом, нашей бухгалтерией и по совместительству является лицом моего салона.
   Татуировка для меня не просто работа и увлечение. Говорят, когда слова кончаются, человек начинает бить на теле татуировки. Кто-то считает меня фриком, кто-то — сумасшедшим, кто-то — ох*еным. Дело в том, что примерно семьдесят процентов моего тела забито рисунками. Все делалось спонтанно и по настроению или моменту, который я хотел запечатлеть. И таких моментов оказалось много. Все свои грехи я перенес на тело. Тату — это само по себе грех. На моей коже мантры, лица, знаки, символы, и, если умеете их читать, вы можете заглянуть мне в душу.
   Проще назвать места, где у меня нет рисунка. Лицо из принципа не забиваю, ладони тоже, все остальнoе — мое полотно, на котором остались ещё светлые пятна, для дальнейшего заполнения моей биографии. Я кайфую от боли,