Роден

сказать что-нибудь не так и навредить Ρоману ещё больше. Рассказываю все, как былo, с поправками адвоката, о чем стоит говорить, а о чем умолчать. Все вроде идет хорошо, поскольку наш адвокат одобрительно кивает, но потом мне неожиданно задaют вопрос, который ставит меня в тупик.
   — Скажите, Маргарита, почему вы не остановили обвиняемого, когда понимали, что он наносит тяжкие травмы вашему мужу, — а я не знаю, что сказать, если отвечу, что я пыталась, но Роман меня не слушал, наверное, будет плохо, если отвечу, что ничего не делала,то могут подумать, что это умышленное убийство. Этого с адвокатом мы не обговаривали. Я перевожу взгляд на отца, потом на Романа и начинаю говорить, потому что понимаю, что слишком долго молчу, и это может вызывать подозрения.
   — Я была на грани потери сознания от нанесенных травм, поэтому слабо соображала, что происходит, – адвокат сводит брови,и я начинаю волноваться еще больше.
   — Если вы были не в себе, что естественно после нанесенных травм,то тогда все, что вы рассказали раннее, не может рассматриваться судом. Спасибо, можете присаживаться. — Черт! Черт! Зачем я это сказала!? Зачем!? И что вообще происходит? Отец говорил, что судья на нашей стороне. Все куплено и прикормлено! Почему он задает эти вопросы?!
   Дальше судья объявляет, перерыв перед вынесением приговора, Романа уводят, а зал пустеет. Мой отец и адвокат, через черный ход идут в комнату к судье, а я выхожу на улицу и дышу свежим воздухом, пытаясь гнать от себя нехорошие мысли. Я не знаю ни одной молитвы, кроме Отче наш. Мне впервые хочется молиться. Закрываю глаза и просто молю Бога, чтобы Романа отпустили.
   — Пожалуйста… Пожалуйста… Господи… Пожалуйста… Пусть мы никогда больше не увидимся, но пусть он будет свободен. Пожалуйста… — шепчу сама себе. Наверное, со стороны я выгляжу ненормальной, но мне все равно.
   — И как тебе спится по ночам, богиня? — последнее слово выплевывает словно ругательство.
   Открываю глаза, вижу рядом с собой Лилию, которая курит тонкую сигарету, выпуская дым в мою сторону. Несмотря на неестественные темно-зеленые линзы, серёжку-камешек в носу и татуировку на руке, девушка достаточно красива. Она похoжа на обаятельную ведьму из фантазийного фильма. Смотрит на меня с презрением, словно хочет разорвать на куски. Не старайся, милая, я уже давно сама себя истерзала. Хочется ответить ей правду, рассказав, что я очень плохо сплю, но я отворачиваюсь и вновь закрываю глаза, продолжая молить бога.
   – Если бы не ты, то с Романом было бы все хорошо! Не смей больше к нему приходить! – терпение не хватает, я закипаю, поскольку она говорит так, будто Роман ей принадлежит. Ревность все-таки душит, но я молчу, сжимая губы. Сейчас не время и не место для разборок. Хотя очень хочется послать эту ведьму куда подальше. Игнорирую девушку и захоҗу в здание суда. Мама Романа сидит в хoлле,теребит ручки сумки и тоже что-то шепчет себе под нос. Подхожу к женщине и сажусь рядом.
   — Не переживайте, мой отец все уладил. Его не посадят, дадут условный срок.
   — Правда? — с надеждой спрашивает она,и я киваю, хотя сама ужасно боюсь.
   — Простите меня, – тихо произношу я и поднимаюсь с места, но женщина меня останавливает.
   — Маргарита, вы вроде взрослая умная женщина, вы понимаете, что у вас Рoманом нет будущего? Тем более после случившегося…
   — Я все понимаю, – останавливаю ее и быстро удаляюсь.
***
Как страшно звучит слово приговор, даже если он мягкий. Каждое слово судьи отдается эхом в моей голове. Его голос раздражает, кажется скрипучим,и хочется закрыть уши или убежать из этого зала. Почему приговоры такие длинные?! Зачем мучить людей? Зачем нужны эти определения, указания статей и длинные предисловия? Хочется кричать, чтобы он приступал к главному.
   «Признать Александрова Романа Андреевича виновным в совершении преступления предусмотрено статьей 107 УК РФ и назначить наказание в виде условного срока на 4 года! Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в городской суд в течениe 10 суток со дня его провозглашения!” — Судья замолкает, и я выдыхаю. У папы все получилось! И я шепчу ему спасибо, стискивая его теплую ладонь.
   — Почему его не отпускают?! – спрашиваю я, когда все выходят из зала, а Романа выводят из зала суда.
   — Все хорошо, егo скоро отпустят, у парня все же условный срок. Сейчас он подпишет бумаги, ему озвучат правила и его отпустят, – уверенно говорит мой отец. Мы выходим из здания суда, папа срочно уезжает на работу, адвокат задерживается в суде, а мать Романа и Лилия ожидают на лавочке возле здания, а я зачем-то сижу в машине на парковке и чего-то жду. Кажется, сейчас самое время уехать, и исчезнуть