Родина

при окончании карантина, на дом не хватало. Максимум — на сарай с печкой и без мебели. Можно было залезть в долг и занять, но нужно было или быть сверхнужным спецом или иметь поручителя.
Во-вторых, Славка советовал первым делом мчаться к Управе, смотреть вакансии, и если ничего нет, то немедля ни дня тут же уходить из города. Не тратить времени на хутора, а, сбившись группой в четыре-пять семей, поднимать ‘свою тему’.
— Не нанимайте строителей. Не покупайте готовые пиломатериалы. Всё что вам нужно это инструменты, рассада на семена и тележка. Но тележку можно не покупать, а взять напрокат. Я покажу где. А лучше всего — дождитесь торгового каравана и напроситесь с ними на север. За одни наручные, но не кварцевые часы, вас всех отвезут по реке прямо до места. Там народ суровый, голодный и злой, но, в целом, честный и справедливый.
Славка, не спрашивая разрешения, налил себе полный стакан водяры, неторопливо его выхлебал и продолжил.
Оказалось, что четыре года тому назад, прежний комендант — сука и сволочь, загнобил народ по самое не могу. В то время активно строился посёлок на острове, стройматериалов не хватало и из Администрации был спущен приказ. Продразвёрстка, пиломатериалы, песок, цемент и кирпич. Всего надо было много и даром — поставки товаров с большой земли тогда вообще прекратились.
— Я думаю, они в это время для себя таскали вещи. Тогда-то два самолёта и появились. И кораблик настоящий.
Славка икал и смотрел уже косо-косо.
Люди возмутились и захотели пообщаться, но начальство спустило всех своих собак и устроило форменную зачистку наиболее активного народа.
— Там на берегу, у базы, есть рудник. Страшное место. Чё добые… довые… добывают — не знаю. Рядом колония для семей. Прикинь — всем сходу по десятке!
Уполномоченный длинно выматерился, не обращая внимания на детей.
— Народ поднялся, пошёл своих выручать, а те, суки, пулемётами. Всех федералов с базы вывезли, а сюда потом… эти… в чёрном. Народу положили — тыщщи! — Славка икал и мутно посмотрел на оцепеневших женщин. — Всех подряд били. Даже детей.
— А вы чего?
— А чего мы? Против пулемётов то? Оружие у нас свободно продаётся. Но! Только гладкоствол. Однозарядный. И стоит… как танк. Там. А порох и капсюли — только в магазине на Базе. И стоят столько, что народ луки и копья мастерит, прикинь? Зверья то тут вокруг — немеряно! Вот тогда-то Полковник и увёл с собой людей на север. Каждый четвёртый ушёл. Дома бросили, всё нажитое бросили и ушли. С семьями. Прикинь, да! Недалеко, конечно. Километров двести вверх по реке. Но всё-таки… Федералы туда не суются. А потом, я слышал краем уха… — Славка извиняясь развёл руками, — может врут, конечно. С большой земли хозяин приехал, коменданта расстреляли и с ним полсотни самых оголтелых тоже. В общем, сейчас новый комендант — Егоров. Нормальный мужик, сразу поехал с Полковником говорить — назад звать. Тот отказался, так федералы им сразу дофига инструментов и одежды подкинули, чтобы не околели зимой. Ну а мы — за так подкормили.
После такого монолога Славка обессилел и засосал ещё один стакан водки.
— А знаете что… — парень неожиданно оказался трезвым, как стёклышко, — Власть, она везде одинаковая. Что там, в России, что здесь. Власть ненавидит, презирает и боится свой народ. До жути боится. ОНИ НАС БОЯТСЯ.
Вячеслав Андреевич жутко оскалился, с грохотом рухнул лбом на столешницу и захрапел.

Как только ворота карантинного лагеря открылись, все клятвы держаться вместе были благополучно похерены. Народ похватал чемоданы и рванул кто куда. Оказывается все втихаря вели собственные душещипательные беседы с медсестричкой и уполномоченным. Правда, включить в меню водку догадался только Дубинин, что и принесло свои результаты — Славка велел никуда не дёргаться с этими неподъёмными узлами, а дождаться его. В итоге в опустевшем лагере, на чемоданах остались только Дубинины и Ивановы.
Славка нарисовался через сорок минут на большущей телеге, которую тащила за собой огромная чёрная лошадь. В лошадях Саша не разбирался, но то, что это не рысак, а тяжеловоз, смог определить даже он. Мужики шустро погрузили в телегу вещи, женщин и детей и потопали в недалёкий посёлок. Вместе с ними, держась за вожжи, причмокивая и понукая лошадь, шёл зелёный с перепою уполномоченный.
Этот посёлок на приставку ‘городского типа’ никак не тянул. Он даже звания ‘посёлок’ не заслуживал. Так — огромная деревня, широко раскинувшаяся вдоль берега реки. Река впечатлила всех — до другого берега было не меньше трёхсот метров. По меркам Киргизии это было что-то вроде Волги и Днепра вместе взятых.
Деревянные дома, домишки и домишечки стояли стояли ровными рядами посреди