Родина

но своё недовольство с тех пор она никак не проявляла.
У Дубинина зашевелились волосы на голове, а по спине побежали мурашки. В глазах защипало. Тогда он дал себе слово, что он обязательно, ОБЯЗАТЕЛЬНО добьётся для любимой хорошей и счастливой жизни на новом месте. И вот сейчас он к этой жизни шёл, с трудом волоча ноги и держась за борт телеги.
Впереди показались Славка и Олег.
— Держи, — измученный Бахмутов сунул ему в руки топор, — твоя очередь.

А потом эта каторга, как-то неожиданно для всех закончилась. Вовка смахнул топором пышный густой куст, торчащий меж двух высоченных сосен, и все дружно ахнули. Перед ними было море.

Алматинская область.

Декабрь 2009 г.

Где-то за Каменным хребтом, Родина.

Февраль 11 г.

Любопытство — страшная штука! Две недели Максим честно старался выкинуть из головы всё, что он узнал о новом мире. Шкурки, золото и письмо он упаковал в чемодан и запихал его в самый дальний угол пыльной антресоли.
‘Всё. Забыл. Совсем забыл’
Ляля старательно делала вид, что ничего не произошло. Она встречала мужа с работы, кормила его и занимала разными интересными вещами ночи напролёт, ни словом не обмолвившись о ТОМ САМОМ.
‘Сорвались’ они оба. Одновременно. Неспешная прогулка по гигантскому торговому центру с разглядыванием витрин окончательно замерла перед бутиком, битком набитым шубами.
— Ляль…
— Макс…
— Говори…
— Нет, ты говори…
— Они же меня ждут.
Кто ‘они’ Максим не уточнил, но Лейла его прекрасно поняла. Женщина молчала несколько минут, очень серьёзно, непривычно серьёзно разглядывая будущего мужа. Риск встречи со спецслужбами её страшил, но всё перевесило чувство гордости за этого, отнюдь не геройской внешности человека. А ещё в её груди начал разгораться огонёк абсолютного доверия и счастья. Под внешней наносной маской гламура и пафоса (ну нельзя иначе при такой работе!) скрывался надёжный, добрый и ответственный человек.
‘Он никогда меня не бросит!’
— Только будь осторожен.

С выездом ‘на природу’, как дипломатично ЭТО назвал сам Макс, случился облом. Он банально не смог добраться до этого чёртового просёлка за рыбхозяйством. Всё было завалено громадным количеством снега. Побуксовав пару часов на своём паркетнике, Макс кое-как выбрался назад — на трассу, где снег хоть иногда чистили.
— Ну чего я, в самом-то деле, теряю?
Парень осмотрелся. Дорога в горах была пустынна на многие километры вокруг. Форелевое хозяйство зимой не работало.
— Попробуем.
Макс скрутил крышку с бутылки Хуга и посмотрел в своё отражение в зеркале заднего вида.
— Прозит!
В машине загрохотал ‘ЧайФ’.

АХХАХ!
Бам-с! Бум! Бряк!
‘Сука, да что ж ты всё время из носа то течёшь?!’
Макс продрал глаза.
— ППЦ!
Его любимая Витара на этот раз по-настоящему застряла в густом непроходимом ельнике. Боковые зеркала были оторваны, а лобовое стекло было покрыто густой сеткой трещин.
Максим сначала было собрался громко и долго ругаться, но потом передумал.
‘А зачем? Сам себе виноват. Охота пуще неволи’
Он еле-еле приоткрыл дверь и выбрался наружу.
‘Так, север у нас там, значит Ашхабад — там’
Максим выбрал место, где ёлки стояли посвободнее, и двинул в этом направлении.

Полковник не любил когда его вот так, бесцеремонно будят. Особенно после долгого и тяжёлого перехода на лыжах по зимним горам. Неделю назад на хутор, где он в последнее время жил со своими бойцами, прибежал изнурённый охотник из тех, кого они отправили ждать Ходока и сообщил ему, что ЭТО случилось. Он пришёл. На этом месте гонец вырубился и уснул. Сёмин приказал отнести бедолагу в свою землянку и поставил около двери своего сына с наказом стрелять в каждого, кто приблизится. Ещё одной утечки информации о Ходоке они не могли, не имели права допустить!
Гонец спал сутки, а потом, в приватной беседе рассказал, что это парень, зовут его Макс и он приезжает выпившим и с громкой музыкой на внедорожнике Suzuki. И он, как и младшая Сестра — ‘железячник’.
Полковник втихую выдохнул. Новости были и плохими и хорошими. Жаль, что не получится отсюда выбраться. Очень жаль, но то, что этот… Макс не сидит на наркоте, как федеральные перевозчицы, а обходится простым пивом — очень порадовало.
Сёмин не думал ни минуты, стукнув