Родина

вниз, на дно семиметрового ущелья, потом проскакать по скользким и мокрым камням переката, а потом вскарабкаться наверх, он преодолел ‘через не могу’. Последние двести метров до фазенды Сергея Михайловича Славка практически тащил его на себе.
Во дворе дома Кузьмина по хозяйству хлопотала мама. Увидев сына, она всплеснула руками и, причитая, бросилась на помощь. Следом выскочил из дома и сам хозяин.

Когда чёрные кляксы перед глазами, наконец, прошли, а чай в самоваре успел остыть, Саня выложил на стол измятую бумажку.
— Что это?
Мама, сидевшая рядом с Кузьминым, многозначительно на того посмотрела.
— Говорила тебе.
Славка сделал вид, что его внутрисемейные разборки Дубининых-Кузьминых не касаются, и он ничего не слышал.
Кузьмин пожал плечами.
— Ты работать ещё месяц не сможешь. Зима на носу. Что я, своих внуков в землянке оставлю?
У Сашки от такого финта ушами упала челюсть. Об этом он как-то и не подумал. Он смотрел, как светятся от счастья мамины глаза, как она помолодела, и думал о том, что с фактом её замужества ему, по-видимому, всё-таки придётся смириться.
— Ладно. — Дубинин убрал бумагу со стола. — Только ответь мне на один вопрос. Только честно. Ты кто?
Над столом повисла тишина. Мама недоумённо смотрела на сына, Славка внимательно всматривался в лицо Кузьмина, словно пытаясь что-то вспомнить, а сам Сергей Михайлович лишь с раздражением морщился. И молчал.
— ТЫ КТО? У тебя до чёрта денег. У тебя — автомат фильдеперсовый. Ты стреляешь людей, как куропаток. И ты…
Сашка прозрел.
… и ты… и у тебя есть связь с Базой. С портом на Базе! И они тебя слушаются…
— Точно! — Бахмутов подпрыгнул на месте и уставился на Кузьмина так, словно увидел привидение. — Это ОН.
— Стоп! — Тяжёлая ладонь Кузьмина припечатала хлипкий чайный столик. — Я расскажу. Но ты, — он пристально посмотрел на Славку, — будешь держать язык за зубами, понял?
Славка судорожно сглотнул и затряс головой.
— Кузьмин Сергей Михайлович. Бывший капитан первого ранга. Бывший комендант особого федерального округа ‘Заозёрный’. Прошу любить и жаловать. И… что, солнце моё?
Мама во все глаза смотрела на своего мужчину, в ужасе прикрыв рот ладонью.
— Это про тебя нам рассказывали?
Кузьмин вздохнул, выудил из сундука, на котором сидел, бутылку водки и поставил её на стол.
— Собери на стол, я всё вам расскажу.

Вкратце история выглядела так. Капитан-лейтенант Балтийского флота Кузьмин был в числе первых десяти офицеров, которых вместе с семьями перебросили на Родину. Было это аж в девяносто девятом.
При упоминании о семьях мама встревожено посмотрела на Кузьмина, тот покачал головой.
По непонятным причинам тогда же его и назначили первым Комендантом ОФО, хотя среди ребят, кто шёл с ним, были и майоры и даже один подполковник. Но назначили его. Начальству, мол, виднее.
— Скажу сразу. Ни Ходоков, ни вербовщиков и их силовиков я не контролировал. И нынешний комендант, Егоров, тоже их не контролирует. Кто эти люди я не знаю. Они с большой земли и напрямую подчиняются кому-то из самого, — Кузьмин подчеркнул, — САМОГО близкого окружения Хозяина. Полномочия их огромны. Я же должен был обеспечивать порядок, распределение грузов и исполнение планов развития округа.
Кузьмин разлил бутылку на четыре стакана. Мужчинам до краёв, женщине — на донышко.
— За тебя, за нашу семью.
И махом опрокинул в себя полный стакан тёплой водки. Мама немедленно выпила следом. Сашка и Славка переглянулись и тоже жахнули.
— Вы не думайте, там, на острове не уроды живут. Нормальные русские люди. У них есть сердце и когда силовики службы вербовки возле ангара на Базе людей из пулемётов полосовали у нас там чёрт те, что творилось.
— А откуда они узнали? — Славка не выдержал и влез с вопросом. Кузьмин пожал плечами.
— Эвакуированный персонал Базы сообщил. Там же все друг друга знают. Народу то там… даже сейчас — вполовину меньше чем здесь, на севере. Правда, не всех успели эвакуировать…
Кузьмин потемнел лицом и, на мгновение Дубинину показалось, что он сейчас заплачет.
— Сын у меня там, в госпитале, работал. На практике. И жена. Так вместе с больницей и сгорели.
Мама ахнула и залилась слезами, а у Сашки зашевелились волосы на голове. Слушать эту исповедь было жутковато.
— Славка, ты сколько тут? — Кузьмин смахнул невидимую слезу и встряхнулся.
— Шесть лет.
— Помнишь, вокруг Базы трущобы были? Не все люди, сюда попавшие, нашли в себе силы принять всё, как есть. Многие спились, много было просто лентяев и неумех, которые ничего не хотели. Я поначалу их подкармливал. Карточки