Родина

центра. Из районного отдела полиции города Алматы пришли отпечатки. Совпадение с номером первым из списка ‘А’ сто процентов.
— Список ‘А’? Помню. Вы уверены?
— Так точно.
— Генерал. Любой ценой задержите эту информацию. Хотя бы на час.
— А…
— Все наши договорённости в силе. Мы вам перезвоним.

Толком поспать Укасову так и не дали. Посреди ночи в камеру вломились крепкие мужчины в штатском, подняли его на руки, цепко держа за почти все возможные части тела и вынесли его на улицу. Краем глаза Макс успел заметить, что здание, в котором он находился, полностью оцеплено, а улица — перекрыта.
Накатила апатия. Даже если бы у него сейчас под рукой оказался пистолет, он бы не выстрелил себе в лоб. Не потому что страшно. А потому что — всё равно. Максим закрыл глаза, вдохнул полной грудью родной алматинский смог и успокоился.
‘От судьбы не убежишь’

Третье по счёту утро, после того как к нему вернулась память, Максим действительно встретил в люксе ‘Рахат паласа’.
‘Наглость — второе счастье!’
Ночью, когда его вынесли на улицу и погрузили в микроавтобус, он не удержался и по привычке ляпнул.
— В номера!
‘Сейчас шлёпнут’
Сидевший в темноте салона человек пошевелился.
— Куда изволите?
Макс, с высоты своего положения, повёл подбородком.
— Вооон туда!
Вдали, рядом с ярко освещённым куполом цирка, сверкал огнями пятизвёздочный отель.
По пустынным улицам кортеж донёсся к цели за пять минут. Всё-таки, когда нет пробок, Алма-Ата очень маленький город. Пусть и с миллионным населением. Охрана обступила его со всех сторон, всё так же цепко держа, и провела внутрь через чёрный ход. А дальше был номер и ванна, полная горячей воды. Сонный парикмахер, который лихо сбрил машинкой остатки бороды и шевелюры. И горячий ужин.
А потом — кровать.

— Во, даже на подушке вензель.
Макс сел в постели и потянулся. Вопреки его ожиданиям в номере было пусто. Ни души. Никто не дежурил у его кровати, и в шкафу вооружённой охраны тоже не было. Зато на прикроватной тумбочке лежал голубой паспорт и портмоне.
‘Надо же! Укасов Максим Баймуратович. Ого!’
Макс уставился в потолок.
— Спасибочки.
В портмоне (Ёлы-палы! Это же ‘Монблан’!) стройными рядами лежали кредитные карточки. Не золотые, но всё же… и ‘Виза’, и ‘Мастер’, и, даже (Макс присвистнул) ‘Экспресс’.
‘Вот уж редкий гость в наших краях!’
На каждой было вытеснено его имя и фамилия.
‘Трындец!’
Максим завернулся в халат и почапал к столу, где стоял телефон.
— Слушаю вас, господин Укасов.
Голосок девушки с ресепшена был мил и приятен.
‘Мне всё это снится’
— А… да. Я могу поговорить со своими… — Макс запнулся, — сопровождающими?
— Простите?
— С теми людьми, с кем я вчера приехал.
— Простите, я не понимаю вас. Чем я ещё могу вам помочь?
Макс бросил трубку и пошёл к входной двери, ожидая, что она будет заперта снаружи.
Ничего подобного — дверь была вообще не заперта!
‘Значит часовые’
Макс выглянул наружу. В конце коридора горничная катила тележку. Всё. Больше вокруг никого не было.
‘Эээээ…’

В шкафу обнаружился простенький и непритязательный комплект одежды. Серые брюки и белая рубашка. Максим посмотрел на свои обломанные чёрные ногти.
— Алло, девушка. Пришлите мне в номер завтрак, а потом маникюршу.
Ноги сами отнесли его к кровати.
‘Чего у нас там по телевизору?’

Два дня Максим ел, спал и шлялся по бутикам внутри отеля. Он приобрёл летний костюм и две пары туфель. Потом, повертев в руках кредитку, мысленно на всё махнул и прикупил себе новый ‘Таг Хойер’, взамен пропавшего у федералов. Звонки родителям и Лейле никаких результатов не дали. Трубка услужливо сообщила, что такие номера не существуют. Даже домашние. А никому другому Максим звонить не хотел — что он мог сказать? Привет, я — Максим, ну помнишь…?
‘Тьфу ты!’
— Алло, девушка. Обед в номер.
— Господин Укасов, с вами хотят поговорить. Соединить?
‘Хе. Началось’
— Соединяйте.

Остров Южный

п. г.т. Новороссийск

Июнь 13 г.

— Милый, как дела? — Леночка обтёрла руки об фартук и обняла мужа.
— Пирожки?
— Пирожки!
Жена улыбалась. С улицы раздавались звонкие детские голоса. И пусть общежитие здесь, на острове, ни шло ни в какое сравнение с их сгоревшим