Родина

было пусто.

Сторона, на которой они нынче строились, имела одно неоспоримое преимущество. Там был пологий спуск к бухте. Именно там сейчас и строился небольшой деревянный причал, к которому сейчас шла надувная лодочка с четырьмя гребцами, споро работавшими вёслами.
— Рассказывай, — ‘папаша’ крепко пожал руку и осмотрелся, — мать тебе привет передавала, жалеет очень, что приехать не смогла. Ну ничего, вот отстроитесь, тогда уж…
Сашка надулся от гордости.
— Да чего рассказывать. Смотри сам.
Посмотреть действительно было на что. За двадцать дней ребята Шевцова умудрились приволочь сюда кучу тёсаных каменных блоков, попутно почистив и обустроив дорогу до Заозёрного, три тонны цемента и сейчас вовсю рыли траншеи под будущие фундаменты. Экономный Пал Палыч заикнулся было о двух домах, но Дуб упёрся и свои запросы отстоял. Четыре дома. Четыре сарая. Баня. Четыре. И так, по мелочи: конюшня, хлев, да погреба. Шевцов крякал, мялся и то краснел, то бледнел, но под пристальными взглядами Кузьмина и Сёмина сдался и дал добро на эту стройку.
— Неделю как плотники пришли. Сейчас с того берега брёвна перевозим. Сушёного леса у нас там много лежит. Думал побольше дома построить, вот и заготовили прошлой зимой. С запасом. А сейчас видишь как — пригодились. Так-сяк с прорабом прикинул — на всю стройку хватит.
Снова посыпала морось. Прямо зашиворот, Сашку передёрнуло.
— Михалыч, это Сахалин какой-то!
‘Ну что тебе сказать про Сахалин, на острове нормальная погода… Умный мужик был Визбор’
— Привыкай. Считай каждое пятое лето здесь такое. Сёмин своих на дороге поставил? Твои Максима караулят? Что по стройке необходимо?
Верховный сыпал вопросами не дожидаясь ответов, стремительно шагая среди куч строительного мусора.
— Не дрейфь, сынок. К осени вселитесь. И смотрите! Во все глаза смотрите! Не пропустите его.
Сергей Михайлович на секунду замер.
— Если он, конечно, появится.
— Если он жив, то обязательно появится.
В своих словах Александр Дубинин абсолютно не сомневался.

Алматы,

Май 2013 г.

Максим поднёс к лицу руку с часами и только затем открыл один глаз. ‘Таг Хойер’ честно показал одиннадцать утра.
‘Ничего себе я поспал!’
Макс по жизни был ‘жаворонком’ и подняться в полшестого утра для него было нормой. А тут…
‘Мда’
Разговор с мамой выдался нелёгким. Со слезами счастья, нервами, причитаниями и с восхитительным чувством опасности. Макс говорил и слушал. Минута шла за минутой, потом трубку взял отец. Макс всё говорил, говорил, говорил. Каждую секунду ожидая, что их разъединят. Он нервно, с бесшабашной весёлостью смеялся в трубку, умом понимая, что его уже вычислили, что где то ревут сирены, куда-то мчатся люди, заводит двигатели самолёт.
‘Ну же, падлы! Живее, живее! Ха! Два раза вам ‘ха!’
— Да папа, я вам всё объясню. Была ошибка в информации. Меня приняли за другого человека. Всё уже разъяснилось. Я сейчас в гостинице. Нет, папа. Что вы. Конечно, власти всё подтвердят.
Макс нёс дикую ахинею, сочиняя на ходу немыслимую историю, добавлял в неё элегантные штрихи уточнений и вкрапления правды. Родители плакали от счастья и никак не могли наговориться. Минуты шли, превратившись в час, потом в другой. Ухо болело и грозило отвалиться. Договорившись, что утром он поедет в аэропорт, Максим попрощался с почти успокоившейся мамой, пожелал спокойной ночи отцу, выключил телефон и заснул.
Последней мыслью, что промелькнула у него в голове, перед тем, как он окончательно заснул было ‘лететь им сюда часов пять… нормально. Высплюсь!’

— Одиннадцать. И чего? — Макс недоумённо огляделся. Спецназа ФСБ или людей в штатском в номере не наблюдалось. Максим сполз с кровати и пошёл принимать душ.
‘Хорошо!’
Рука легла на макушку — едва отросшие волосы кололись, а из зеркала на Максима пялился худой чувак с побитой мордой.
‘Мда… в деревню! В глушь! В Саратов!’
— Ничего Максим Баймуратович, через месячишко будешь как новенький!
Цепкий и живой ум и тут подгадил — в голову влезла змея.
‘У тебя будет то этот месяц?’
— Да и пох! — Макс задавил гадюку и достал лучший из своих двух костюмов. — Города надо брать…
Тощую шею украсил элегантный шёлковый платок.
… обаянием!

Знакомая девушка с ресепшена уже не шарахалась в испуге от внешнего вида странного постояльца, а наоборот, после его чудесного преображения