Родина

заявок, принесённых в Управу Заозёрного не превысило тысячи штук. То есть получалось, что всё бросить и уехать отсюда пожелало менее пяти процентов населения! И это только из простых переселенцев. Из бывших федералов уехать не пожелал ни один человек! Наоборот, взбодрённые грядущими переменами, люди постоянно задавали вопросы о том, могут ли они перевезти сюда своих родственников? Это было невероятно. А как же климат? Как же лошади вместо ‘мерседесов’? Как же отсутствие супермаркетов? Как же, в конце то концов, ‘удобства’ во дворе?
В ящике стола запиликала ТА САМАЯ радиостанция.
— Да любимый, у меня всё хорошо. Как съездил? И Кошечкину тоже от меня привет передай. Я приеду завтра вечером — много дел. Да. Я люблю тебя.

Алма-Ата

Январь 2015 г.

— Конечно, Майкл свободный человек. — Макс ухмылялся, глядя в глазок видеокамеры. На экранах напротив маячила пара голов.
‘Президенты, едрёныть!’
— Он может идти куда пожелает. Но. Сначала пусть своё спасение отработает. Нет. Его женщины и дети покамест у нас поживут. Да мне похер, что ты там думаешь! Мне надо чтобы он вывез тысячу сто сорок четыре человека. По его возможностям это четыре месяца, может пять. Потом забирайте его нахрен! Да я не дерзю. Я вам дело говорю.
Русский президент шевельнулся.
— Ваши предложения по поводу почтовой службы приняты. Но с оговорками. Вся корреспонденция будет подвергаться цензуре. Предупредите население, чтобы не писали чего не нужно. Это первое. Второе. Ваш референдум неприемлем. Я…
— Ты! — Макс аж подпрыгнул. — Ты! Какое право ты имеешь решать за них? Пусть своей головой думают. Они свободные люди и имеют право сами решать свою судьбу!
В мониторе справа довольно заулыбался уже американец.
— Конечно! Свобода, демократия…
Макс зажал уши и едва не сблевнул.
— Мистер президент, помолчите, а? Плииииз. Референдум будет. Люди сами решат, что делать и стоит ли допускать к переселению туда ваших людей, мистер президент. Больше я ничего добавить не могу.
Максим выключил камеру и устало вытер пот со лба. Такие переговоры давались ему настолько тяжело, что… да было просто страшно. Так разговаривать с самыми сильными мира сего…
‘Уфффф!’
— Ну ты зверь, — Кошечкин стоял в углу и очумело тряс головой. — Убьют тебя когда-нибудь за твой длинный язык.
У Макса свело живот.
— Позже. Я в туалет.

— А он наглец, коллега.
— Да. Но незаменим.
— Как вы думаете, ваши аборигены дадут своё согласие на то, чтобы ТУДА поехали американцы?
Русский усмехнулся.
— Надеюсь, что нет, коллега. Впрочем, решать действительно им.

Москва

Март 2015 г.

— Дорогой Виктор Сергеевич!
Хозяин кабинета совершенно искренне поспешил обнять старика и усадить его за стол, богато украшенный самоваром, водкой, закусками и прочей снедью.
— Вы, господин президент, словно тамада на юбилее.
Видно было, что старикан, тяжело опирающийся на трость, тоже рад встрече.
Хозяин кабинета запнулся, что случалось с ним крайне редко, потерял мысль и расхохотался.
— Здравствуй, отец. Здравствуй, дорогой.
— Так-то лучше.
Президент не пил, но сейчас он собственноручно наполнил две рюмки. До краёв.
— За встречу!
— И тебе не хворать!

— Посоветоваться нужно, Виктор Сергеевич. Очень нужно.
— Родина?
— Да. — Хозяин кабинета взял трубку. — Проценко ко мне.
— Это Александр Николаевич…
— Помню такого, — старик без всякого интереса посмотрел на моложавого мужчину, стоявшего по стойке смирно, и налил себе чаю. — Новый куратор?
— Так точно!
— Вольно. Сядь. Докладывай.
Архипов глотнул чаю и бросил взгляд на президента. Тот, удобно устроившись с другой стороны стола, пил чай с абсолютно безмятежным видом. Генерал мысленно присвистнул — дела, по-видимому, были совсем плохи.
Проценко вкратце изложил то, что Архипов, пребывая на нелегальном положении в Южной Америке, и так прекрасно знал. Ниточки и связи в самых верхах у него оставались всегда.
— Значит, этот щегол, кусаться решил? Репатриацию затеял. Ну-ну. А с референдумом что?
Проценко сглотнул. Считалось, что на этой стороне об этом знают только три человека. Два президента и он.
— А вот с референдумом у нас проблемы. С незначительным перевесом народ проголосовал за расширение компании. — Президент смотрел в одну точку за стеной. — Народ, видите ли, решил. Уррроды тупые.
— Да. С самого начала, когда Ходок привёл сюда американца