Родная кровь

сверкали из-под приподнятого забрала, полные губы кривились в нервной улыбке.
Феран прошелся вдоль нашего участка. Поговорил с каждым. С кем-то шутил, другим что-то с жаром доказывал, подбадривал. Кому-то отвесил сочную оплеуху, обругал за лень и дурость. Хороший командир — находит подход к каждому человеку.
— Ну а ты как, Эскер? — спросил Феран.
Лицо у лейтенанта раскраснелось, по щекам ползли капли горячего пота. Феран везде старался успеть. Еще до рассвета побывал на совещании у Максимуса, потом прибежал в казарму, поднял нас ни свет ни заря. Вывел на наш участок вала, организовал доставку боеприпасов. Все утро командир метался по неотложным делам и лишь сейчас вновь присоединился к нам.
Мое внимание привлек блеск. Я бросил быстрый взгляд вправо и заметил Рола. Маленький следопыт застыл невдалеке, нюхал воздух и беспокойно щурился на солнце. Непроизвольно ощупывал перевязь с метательными ножами, проверял затяжку ремней. Доспехов на нем почти не было, лишь кольчуга и поножи. Даже шлем-барбют отложил, подставил гладкую лысину солнцу и ветру. Было ясно: Рол, как и я, надеется на подвижность, а не на крепость стали.
— Терпимо, — ответил я Ферану. — Только беспокойно, никогда не участвовал в больших сражениях.
— Всем страшно, — вполголоса сказал лейтенант, оглянулся на воинов — не слышат ли. — К такому привыкнуть трудно. Важно не растеряться, драться в команде, а не поодиночке. Иначе сомнут и разметают. Как поживает твоя магия?
Я сжал посох в руках, прислушался к себе. Ядро горело ровным и спокойным неугасимым пламенем. Магия струилась по телу горячими потоками. Стоит вспомнить ту маленькую искру, что возникла после инициации. А теперь я силен как никогда. Жаль, что знаний не хватает. Но читать книги поздно. Придется пользоваться тем, что успел изучить.
— Хорошо, — кивнул я. — Буду помогать по мере сил.
— Не надорвись, — серьезно сказал Феран. — Кто знает, когда может понадобиться твое волшебство? Поэтому применяй его лишь при необходимости.
— Так и сделаю, — пообещал я.
— Мне место найдется? — послышался позади холодный голос.
Мы обернулись. Феран ухмыльнулся и махнул рукой:
— Разумеется, Иг. Присоединяйся!
Боевой маг поднялся по склону. Я с неприязнью оглядел его, но постарался не выдать эмоций. Иг оделся в длинный синий балахон, подбитый мехом. По неестественным вздутиям я определил, что маг еще и в доспехах. Правильно — на колдовство надейся, но и железом не брезгуй. У пояса длинный узкий меч в посеребренных ножнах. Лицо скрывал низко надвинутый капюшон. Из-под него выглядывал лишь острый подбородок и губы.
Феран хлопнул мага по плечу, приветливо кивнул.
— Я рад, что ты с нами, — сказал воин.
— Максимус хотел перебросить меня на другой участок, но я воспротивился, — ответил Иг, откинув капюшон на плечи, — Не хочу сражаться рядом с незнакомыми людьми.
— Правильно, — кивнул Феран. — Свои не подведут и спину прикроют.
— Не сомневаюсь, — с холодком в голосе сказал Иг, высокомерно посмотрев на меня. — Да и помощь вам не помешает. Боевая магия может многое.
«Каков молодец! — хмыкнул я про себя. — Сразу дал понять, что я все еще никто. Мне не доверяет. Гордость не позволяет открыто выразить ненависть и злость. Но намекает, что номер первый — он, а я — второй… всегда и во всем».
Я с содроганием глянул на боевого мага, едва сдержался, чтобы не скривиться. Иг выглядел свежим и отдохнувшим. Взгляд непроницаемый, красивое точеное лицо равнодушно и бесстрастно. Но покоробило меня иное. Волосы Ига были скреплены на лбу тонким серебряным обручем, принадлежащим Флори. Помню, она хранила его для своего избранника… В ее семье традиция — по мужской линии передавался этот предмет как символ старшинства и власти. Но в этом поколении мужчин не оказалось. И обруч должен был перейти к тому, за кем Флори готова идти на край света. А мне так и не достался…
Я почувствовал боль. Вроде бы легкую, но удивительно знакомую, тянущую. Мрон! Я пытался прятать настырный огонек под толстым слоем пепла, оставшегося от сожженного сердца. Скрывался за ледяной броней равнодушия. Долгое время думал, что страдания закончились и я переболел. Но иногда… вот как теперь… отблески того пожара возвращались, начинали ныть старые раны.
Я горько улыбнулся, взглянул в синие глаза Ига. Маг не отвернулся, принял вызов. И в этот момент я разглядел нечто за его показным равнодушием, ненавистью и презрением… Отражение самого себя. Я увидел собственный страх, боль и любовь. Они сжигали его изнутри, как меня когда-то. Но маг был не в силах бороться с ними, как я.
— Несомненно, — произнес я медленно. Губы были непослушные,