Родная кровь

разгром, служат защитой от контратак. А сегодня решили иначе… Но в принципе правильно. Если конница ударит с ходу, то лишь погибнет в ловушках и на острых кольях. Имперцы тоже не дураки, сделали ставку на пеших мечников и копейщиков.
— Сколько же их! — прошептал рядом со мной усатый арбалетчик.
Я глянул искоса. Пожилой мужик побелел как полотно, смотрел вперед с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Да уж, страшно. Никто даже не представлял, с какой армией нам предстоит сразиться. И даже те, кто храбрился, теперь умолкли. Следили за вражеским воинством, молясь про себя богам. Подозреваю, что лишь Максимус представлял себе реалии предстоящего боя. Только этим можно объяснить его нервное поведение.
Воины стали испуганно переглядываться. Один из солдат сделал осторожный шаг назад, опустил готовый к бою арбалет. Но тут к нему подскочил Феран и дал оплеуху. Парень пошатнулся, жалобно квакнул и распростерся на земле.
— А ну стоять, сучьи дети! — взревел лейтенант страшным голосом. — Кто побежит — зарублю своими руками!
— Командир, имперцев слишком много! — пролепетал кто-то.
Феран резко развернулся и вперил бешеный взгляд в говорившего. Лицо у лейтенанта было пунцовое от злости, рот хищно оскален, а глаза сверкали безумством. Я невольно отшатнулся, пораженный переменой. Дикий зверь, а не человек. Берсеркер.
— Скажи мне, Фраг, — прошипел Феран. — У тебя есть жена и дети?
— Есть, — послышался недоумевающий голос— Поэтому и умирать не хочу. Семью надо кормить.
— Угу. А что ты будешь делать, когда… — зарычал лейтенант, указав рукой на имперскую армию, — когда они придут в твой город, изнасилуют твою жену и убьют детей? Ты выживешь, Фраг. Но жизнь твоя будет лишена смысла!
— Скифрцы так не сделают, — ответил солдат. — Мы можем жить и под властью империи.
— Ну и где тогда будет твоя свобода? — спросил Феран. — Где будет свобода каждого из вас? И неужели вы не слышали?.. С армией идут служители богов. А для них — это война за веру. Будут жечь вас как безбожников, уничтожать, словно заразу и гниль! Пощады не будет!..
Лейтенант ходил перед нами и говорил. Уже тише, но так же пламенно, с горящими яростью глазами. Потрясал руками, доказывал и убеждал. Я осмотрелся и понял, что люди заколебались. Наступил тот переломный момент, когда они или побегут, или будут сражаться, не жалея крови и жизни. Я толкнул локтем стоящего рядом Маэрдира, сам выкрикнул:
— Командир верно говорит! Мы должны защищать свои земли. Мы мужчины и воины!
Мечник сообразил и рявкнул:
— Мы мужчины!
Почти сразу послышался голос Рола. Следопыт мгновенно сообразил, в чем замысел, и поддержал:
— Защитим свободу! Защитим жен и детей!
Это было последней каплей. Кто-то еще роптал, кривился, но то один, то другой вдруг перенимал настроение Ферана, рычал и грозил кулаками, поднимал оружие к небу.
— За Свободные Земли!
— Мы мужчины! Мы воины!
— Отступать некуда!..
Я огляделся. Лица воинов горели темным и страшным пламенем. В глазах сверкала ярость, а рты перекосились в злобных оскалах. Солдаты с силой сжимали оружие в руках, угрюмо смотрели на армию Скифра. Я прислушался: на соседних участках вала творилось то же самое. Командиры где уговорами, а где зуботычинами пресекали позорный побег, разжигали в солдатах жажду битвы. Хорошо. Первая схватка с трусостью и равнодушием выиграна.
Подошел Феран. Я увидел промелькнувшее в его глазах облегчение и усталость. Офицер благодарно кивнул, сказал вполголоса:
— Спасибо, Эскер!
— Не за что, — ответил я. — Сейчас проверим, правильно ли мы поступили.
Лейтенант не ответил, выглянул из-за ограждения и стал рассматривать армию империи. Я тоже глянул. В груди похолодело, пальцы невольно потянулись к рукояти меча. По армии имперцев прокатилось волнение. Слитный гул множества голосов, лязг и скрежет металла едва нас не оглушили.
— Начинается! — закричал Феран. — Готовьте павезы! Первыми будут лучники.
— Командир, имперцы слишком далеко, — возразил кто-то из солдат, — Стрелы не долетят.
— Скифрцы будут глупцами, если начнут атаку без обстрела, — рявкнул лейтенант. — Подойдут ближе и пустят лучников вперед. Павезы готовьте, я сказал!
Воины подтащили ближе тяжелые деревянные щиты-павезы, специально предназначенные для защиты от вражеских стрел, положили так, чтобы были под рукой. Защищаться всегда легче, чем нападать. Но в обороне есть что-то пассивное и слабое. Может, поэтому и говорят, что лучшая защита — нападение. Действительно, лучше пойти в контрнаступление, ошеломить противника, смешать карты. Но не с нашими силами…