Родная кровь

на мгновение. Но лишь для того, чтобы еще раз наградить мою персону уничижительным взглядом. Медленно и неспешно последовал за командиром. Спину держал прямо, подбородок гордо задрал вверх. «Ох и намучаюсь я в дороге, — промелькнуло в голове. — Ну да ладно, его проблемы».
Я взял кружку, задумчиво поболтал остатки глинтвейна. На дне осталась лишь гуща из осевших специй и вина. Осторожно глотнул. Вкус отвратительный. На зубах противно скрипнули мелкие крупинки, челюсть свело вяжущей терпкостью. Людей в трактире стало намного меньше. Поднимались и уходили по одному, по двое, а то и целыми компаниями. Тихо и незаметно. Сразу видно — воины. Только что честь не отдают и не маршируют. Для неискушенного взгляда нисколько не подозрительно. Мало ли, просто заведение такое. Без пьяного гомона, гулящих девиц и бродячих менестрелей. Но я-то знал, что к чему, и взгляд сам отмечал несуразности и неувязки.
Свечи гасли одна за другой. И хотя время в общем-то было раннее, но их не меняли. Видимо, тут не сидят допоздна. Уже весь зал оказался погружен в золотистую полутьму, черные суетливые тени выбирались из-под стульев и столов, смело разгуливали по стенам. Воздух стал горячий, немного спертый. Пахло свечной гарью, мясом и жареным луком.
Подошел трактирщик, остановился предо мной. Тоже, наверное, вояка или, по крайней мере, бывший солдат. Высокий и статный, руки мускулистые. Лицо грубое, обветренное. И хотя немного заплыл жиром, видно, что под прослойкой наросшего сала сильные, тренированные мышцы.
— Остаешься на ночлег? — спросил хозяин.
— Да, — ответил я со вздохом. Мрон, еще не верится, что дал себя втянуть в эдакую авантюру!
— Я так и думал, — кивнул хозяин. — Комнату приготовили. Не королевские апартаменты, но думаю, ты останешься доволен. Пойдешь сразу или хочешь еще чего-нибудь?
— Пойду, — решился я.
— Анна проводит, — сказал хозяин. — Доброй ночи! О коне не беспокойся. Овса задали, напоили и вычистили.
— Спасибо, — поблагодарил я, но трактирщик уже развернулся и ушел по своим делам.
Я встал, с хрустом потянулся. Зевнул с наслаждением. Да, поспать точно не мешало бы. Весь день в седле — великий подвиг для меня. Ноги ныли, задница — сплошной синяк. Нужно отлежаться, отдохнуть немного. Я повесил на плечо сумку, пристегнул ножны с мечом к поясу.
— Господин, следуйте за мной, — раздался знакомый голос.
Рядом стояла служанка, дожидалась меня.
— Пойдем. — Я обворожительно улыбнулся и подмигнул.
Подхватил посох и пошел вслед за ней. Пышечка старалась не смотреть на меня, мелко перебирала ножками. Пухлый задик маячил перед глазами. Я поймал себя на мысли, что откровенно пялюсь, встряхнулся. Стоп-стоп, а то начну и глазами раздевать. Воображение художника — великая сила. Но не всегда. Главное — не забываться, а то можно такое представить… потом лопатой не разгребешь.
Анна провела меня на второй этаж, остановилась перед дверью в конце коридора.
— Ваша комната, господин. Если что-то понадобится, вы скажите, — прощебетала служанка. Впервые по-настоящему стрельнула глазками и приветливо улыбнулась.
Я пристально посмотрел на нее, промолчал. Милая девушка, очень… но я что-то совсем распустился. Никаких моральных принципов. И с этим нужно что-то делать. Ведь не был же таким! Верил в любовь, чистую и высокую. А теперь норовлю затянуть в постель первую встречную. И самое страшное — понимаю почему. Я устал разочаровываться, устал ждать необыкновенного и чудесного. Душа зачерствела, кое-что даже отмерло, осыпалось сухой трухой. И чтобы хоть как-то заполнить в себе холодную пустоту, пускаюсь в авантюры, использую женщин цинично и расчетливо. Но бездонная пропасть в душе лишь растет, углубляется. И ничего с этим не поделаешь. Только сдерживать себя надо. Надо! Иначе превращусь в животное, похотливое и равнодушное.
Пышка обеспокоенно заглянула мне в глаза. Я понял, что пауза неприлично затянулась, смущенно прокашлялся. Плечи расправил, сделал грудь колесом — ведь я мужик. Да еще и какой, о-го-го!
— Обязательно, Анна, — бодро сказал я. — Но я, пожалуй, просто отдохну. Дорога была не из легких…
Девушка кивнула, но я понял, что она немного разочарована. Я представил, как бы могло быть: тепло и мягко, легкое горячее дыхание возле уха… Чуть не застонал от отчаяния, но решительно придушил похоть. Момент сложный, двусмысленный. Если она что-то скажет или рискнет прикоснуться ко мне — не удержусь. Силы таяли как снег на солнце, воля трещала по швам. Пока не дрогнул, толкнул ногой дверь, бочком протиснулся в комнату. Уже оттуда кивнул девушке.
— Как пожелаете, господин, — пробормотала служанка несколько обескураженно.