Родная кровь

ногами. Русые волосы украшал венок из опавших листьев, на запястьях браслеты из веточек калины и рябины, переплетенные с гроздями коричневых желудей и орехов. Кожа золотистая, очень нежная и гладкая. Личико миловидное, детское.
— Здравствуй, младший брат! — сказала она.
Голос был тихий и нежный, шелестящий. Такой трогает какие-то струны в душе, навевает светлую грусть.
Девушка присела на край белой плиты, ласково провела по исцарапанной поверхности. Вослед ее пальцам побежали оранжевые росчерки. Выбитые в камне знаки загорались, но тут же бессильно тухли. В воздухе возник легкий запах свежести, словно перед грозой.
— Э-э-э… привет! — брякнул я зачарованно.
Откуда-то пришла музыка. Чуждая человеческому слуху, но от этого не менее прекрасная. Звуки складывались из шороха листьев, скрипа веток и пения сонных птиц. В ней чудилась удивительная гармония, какой-то великий смысл, недоступный пониманию. Мой вспыхнувший было страх исчез. Осталось лишь любопытство.
Девушка посмотрела в небо. Замерла, прислушиваясь к чему-то недосягаемому мне. Я застыл, страшась спугнуть ее словом или неосторожным движением, даже вздохом. В голове теснились мысли, требовали действия.
— Стены крепости подпирали небо, башни и донжон служили защитой для обездоленных и обиженных, — произнесла она мечтательно. — В замке жили рыцари-чародеи, умелые и бесстрашные. Светом душ воины могли изгнать ночь, Зло бежало от одного лишь звука их шагов…
— Что с ними стало? — прошептал я, пораженный. Воображение художника нарисовало яркую картину древней крепости. Башни и укрепления, трепещущие на ветру флаги, черные точки парящих в небе птиц…
Незнакомка обратила на меня взгляд, печально улыбнулась.
— Одни погибли, сражаясь за свою честь и идеи. Крепость рухнула в день поражения. Другие стали богами. Обломки до сих дней служат напоминанием…
В груди защемило. Я тяжело вздохнул, опустил голову. Поверил каждому слову. Такие… существа не могут врать.
— Неужели хорошее всегда умирает? — спросил я с мукой.
— Нет, — покачала головой девушка. — Но и вечным быть не может. Это жизнь, младший брат. День сменяется ночью, лето зимой. Но вслед за ледяной стужей и звездной тьмой идет долгожданное утро и весна. Рушатся крепости, умирают люди… но идеи живы. Прорастают семенами в плодородной почве, несут свет в иссушенные, изломанные души.
Девушка неожиданно поднялась, одним легким текучим движением оказалась рядом. Я утонул в глубине желтовато-зеленых волшебных глаз. Холодная ладошка ласково погладила меня по щеке.
— Из рыцарей выжил и сохранил верность идеям лишь один. Он и доныне служит Миру.
— Кто ты? — прохрипел я. — Ты жила в крепости?
— Нет, младший брат, — улыбнулась незнакомка, покачала головой. — Я пришла гораздо позже. Но видела того, последнего. Он устал. Но еще борется. И будет сражаться всегда.
— Почему ты тут? — спросил я, не в силах отвести глаз от прелестного лица.
Девушка пожала плечами:
— А где мне еще быть? Я узница совести, а это самые крепкие цепи. Когда-то давно была величайшей волшебницей, карающей дланью богов. Но потом поняла, что так нельзя. И теперь искупаю собственную вину.
— Пойдем со мной! — попросил я. — Ты нужна нам, мне…
— Нет, младший брат, — твердо сказала незнакомка. — Не искушай. Ты справишься. Я верю в тебя.
— Но я так слаб! — возразил я. — И боюсь.
— Нет, — улыбнулась девушка. — Ты даже не представляешь, насколько силен. Твой путь только начался. Но ты пройдешь его до конца. Я вижу это так же ясно, как звезды в небе. А страх для того и существует, чтобы его преодолевать.
Я хотел что-то сказать. Но не смог. Слова умерли на губах. Мир уменьшился до поляны, дуба-старика, обломков былого величия и девушки. Неземной и сотканной из волшебства… Она поняла, кивнула легко. В ее руках появился длинный и узкий клинок, очень простой.
— Возьми, — прошептала незнакомка. — Этот дар ни к чему тебя не обязывает. В нем нет того, что вы называете магией. Меч принадлежал одному из чародеев-рыцарей крепости. Он — напоминание, символ, не более. Возьми. И укрепись духом, младший брат.
Незнакомка протянула меч рукоятью вперед. Я принял, удивился легкости и удобству оружия. Девушка наклонилась ко мне, едва прикоснувшись, поцеловала. На губах осталось ощущение свежести, голова закружилась от внезапного прилива сил. Я ахнул, пошатнулся, не в силах сдержать в себе то, что она дала мне. Губы сами собой растянулись в счастливой улыбке. По щеке скатилась горячая слеза. На мгновение я вновь почувствовал себя ребенком. Мир взыграл удивительными красками и запахами, звуками. Лес