Родная кровь

Деревянная фрамуга жалобно взвизгнула, сверху посыпались штукатурка и мел. Я охнул, быстро наложил на дверь и кусок стены упрочняющее плетение. Знания, что получил в университете, тоже сгодились. На всякий случай отошел подальше и приготовился к бою.
Снаружи раздалось злобное рычание. Удары сыпались один за другим. Но дверь даже не дрогнула. Наконец демон сообразил, что проиграл, разочарованно взвыл.
— Кое-что все же могу, — попытался я подбодрить себя.
Обернулся. Вторая дверь, что вела в трактирный зал, оказалась перед самым носом. «Сам лезу в пасть волка», — подумал я с неудовольствием. Потянул за ручку и шагнул внутрь.
Меня окутала густая непроглядная тьма. В ней тонули звуки и запахи, меркли искры мыслей. Я словно парил в небытии. Холод забытья укрывал плотным коконом, выстуживал горячую, живую кровь. Словно сквозь подушку слышался далекий неясный шепот. Он убаюкивал, уговаривал заснуть, найти покой и отдохновение. Тело онемело. Я уже не чувствовал ног, затем рук, всего тела. Я стал маленьким горячим огоньком в ночи, одинокой яркой звездой на небосводе. Так хотелось отдаться на волю шепота. Прекратить борьбу и слиться с тьмой, такой нежной и бархатистой… Но что-то не давало, мешало, жгло и причиняло боль. Теперь к шепоту прибавился крик. Далекий, неясный. Кто-то звал меня, не давал уснуть. Я огляделся в поисках Этого. Наткнулся взглядом на красивый синеватый узор в ночи. Нити узора завораживающе пульсировали. В них прослеживался странно знакомый ритм. Я всмотрелся, удивился. Похоже на удары сердца… Сердца?
Наваждение схлынуло так же резко, как пришло. Вокруг была тьма. Но самая обычная — темнота пустой комнаты, беззвездной ночи. Посох в руке раскалился добела, звенел от переполняющей мощи и ярости. Кожа ладони шипела, вился дымок. Меня поташнивало от запаха паленой плоти.
— Хватит, — простонал я. — Прекрати. Я контролирую ситуацию.
Посох мигнул недоверчиво и тревожно, но стал остывать.
Я скривился — глупец, едва не поддался. Еще бы чуть-чуть, и умер. В голове был звон и пустота. Сердце стучало медленно и гулко, гнало по жилам густую, вязкую кровь.
Я вытаращился во тьму, но ничего не увидел. Трактирный зал исчез. Не было ни стойки, ни камина. Спутники тоже куда-то подевались. Тишина била по нервам, заставляла ждать худшего. Ведь только перед бурей бывает затишье. Я догадался перейти на Истинное Зрение, присвистнул от изумления. Предо мной колыхалась зеленая занавеска из силовых линий. Сквозь нее я увидел, что зал никуда не подевался. Но был какой-то странный, безжизненный и пустой. Морок, понял я. Протянул руку и коснулся пальцем занавески. Упругая и липкая. Энергетические линии словно стальная проволока. Хорошее заклятие. Ни одной ошибки, ни одного разрыва в контуре. Если специально не присматриваться, то ни за что не заметишь.
«На паучьи сети похоже, — подумал я с отвращением. — Где же сам паук?»
Сформировал из сгустка Силы недлинный нож, полоснул по занавеске. Рука ощутила сопротивление. Но чем дальше, тем резалось легче. Нити лопались с мокрым хрустом, сети опадали одна за другой. Чужое заклятие вспыхнуло напоследок и погасло. В тот же момент тьма рассеялась, пугливо спряталась за мебелью и в углах комнаты.
Комната оказалась та же, что и раньше. Но в ней царил беспорядок. Мебель изломана, повсюду толстый слой пыли и грязи. В камине горка золы. Я не следопыт, но видел, что огонь разводили довольно давно. На стойке горела пара сальных свечей, разгоняя темноту красноватым светом. Мои соратники исчезли. Но я заметил, что пыль за дальним столом стерта. На полу отпечатки сапог…
«Хм… — пронеслась мысль. — Что же я тогда собирался есть и пить?»
Раздались громкие шаги, глухой стук. Я встряхнулся, напитал угасшие щиты Силой.
— Приветствую тебя, Серый! — раздался с лестницы хрипловатый мужской голос.
Человек спускался медленно и величаво. В каждом движении сквозило достоинство и скрытая внутренняя сила. Я жадно всмотрелся в лицо. Ведь это и есть главный враг, зачинщик и вообще злодей. Неприятель показался странным исковерканным подобием меня самого. Даже черты лица неуловимо похожи. Так и я буду выглядеть лет через десять — пятнадцать. Бодрым и молодящимся. Если доживу, конечно. Губы врага кривились в спокойной, приветливой улыбке. На высокий лоб ниспадали густые пряди русых волос. Враг был худой, но широкоплечий. Одет в такую же куртку, как у меня, только белую, с оторочкой по рукавам в виде странных письмен. В руке держал костяной посох. Я присмотрелся и хмыкнул про себя. Как банально и предсказуемо: кости, из которых состоял посох, — человеческие. Бедренные, ребра и позвонки, даже фаланги пальцев. В навершии по логике