Родная кровь

Ведь это не рунный меч или копье, какие он мастерит обычно.
— Хорошо, Терн, — одобрительно кивает дядя. — У тебя обязательно получится. Ты уже похож на кота, такой же быстрый и ловкий.
— Дядька, а мы победим остроухих?
Он хмурит густые брови. Темное, иссеченное морщинами лицо становится серьезным, даже суровым.
— Конечно, победим, Терн. У эльфов нет того, что досталось нам от Творца. Остроухие полагаются на силу Леса, на мощь деревьев. Но с нами Младшие Братья и еще кое-что…
— Что, дядька?! — спрашиваю я. В груди сладко ноет от предчувствия сказки. Дядька редко рассказывает что-то, но если говорит, то так интересно и хорошо, будто видишь своими глазами.
Он вновь улыбается, делает вид, что не расслышал. Но я же вижу, он понял, что мне надо. Просто томит ожиданием, чтобы было еще интересней. Наконец сдается, говорит серьезно и веско, словно перед советом племени:
— У нас есть кровь, Терн.
— Кровь?! — удивляюсь я.
— Да, кровь, — кивает дядя. — Творец дал нам дар. В нашей крови Его Сила и память предков.
— Предков Творца? — недоумеваю я.
— Нет, конечно, — смеется дядя. — Память наших предков. Поверь, Терн, это великая сила. С ней не сравнится мощь Леса. Остроухие уйдут.
— Хотелось бы, — вздыхаю я. — А то Тис боится далеко отходить. Подстрелят.
— Наступят времена, когда эльфы будут прятаться от нас, а не мы от них, — обещает дядя.
Он делает последние надрезы на черепе, потом долго рассматривает его на солнце. Ровно ли легли канавки, нет ли где заусенцев. Но все хорошо, и дядя, удовлетворенно крякнув, кладет череп себе на колени.
— Дай руку, Терн! — говорит он. — И потерпи, будет немного больно.
Я подаю ему ладонь. Страшновато. Но мужчина и воин не должен бояться боли. Поэтому я стискиваю зубы и терплю. Дядя извлекает из сумки с инструментами длинную деревянную иголку, колет мой палец. Больно! Огромная капля качается на конце иголки, потихоньку свисает вниз. Дядя осторожно трясет, и кровь падает на желтую кость черепа, расплывается темным неровным пятном.
— Предки! — шепчет дядя. — Услышьте и придите! Защитите ваше семя! Дайте свою Силу!
Пятно крови на кости загорается веселым алым светом. В нем отблески костра, солнечные лучи, свет луны и звезд. Постепенно оно растворяется, всасывается в кость.
— Вот и все, — почти весело говорит дядя, треплет меня по волосам. — Ты будешь хорошим воином, Терн! Даже не дрогнул, когда я колол тебе палец. Теперь беги, поиграй…
Сознание медленно возвращалось ко мне. Я чувствовал, как кровь бежит по жилам. Сердце стучало быстрей, сухой безвкусный воздух с шипением врывался в легкие. Левую кисть я почти не ощущал. Пальцы кололо острыми иголками. Правая горела огнем. Кажется, серьезный ожог.
Я услышал странный звук. Кто-то жалобно стонал, поскуливал. Лишь спустя несколько минут сообразил, что это я сам.
«Жив, — промелькнула сонная мысль, — Как хорошо!»
С огромным трудом я разлепил веки, слепо и беспомощно моргнул. Шар-светлячок не погас, ровно горел под потолком зала. Даже этот тусклый свет казался слишком ярким. По щеке у меня скатилась горячая слеза. Высохла, оставив соленую, стягивающую кожу дорожку. Перед глазами еще мелькали картинки видения: густой вековой лес, грубая бревенчатая изба, поросшая мхом. Громадный бородатый мужчина, одетый в простую безрукавку, сотканную из стеблей травы. Вот он сидит на бревне, виртуозно вырезает в черепе канавки, болтает с маленьким племянником… Черепе?!..
В мозг хлынули воспоминания: зомби, демон, некромант, мои товарищи, похожие на фигурки из серого воска… Все смешалось, слилось в цветную круговерть. Я обнаружил, что помню себя еще и маленьким мальчуганом, который любит играть, мечтает стать воином… Я мотнул головой в замешательстве. Стоп! Кто же я?.. В голове вспыхнуло имя — Эскер. Да… Да-да, я Эскер, а не Терн. Хотя и Терн тоже… Мрон!
Зрение вернулось. Теперь я увидел, что лежу на полу усыпальницы у края домовины. Рядом подсыхающее озерцо крови. Голова раскалывалась, на лбу я чувствовал быстро вспухающий бугорок. Хорошо же я головой треснулся! Шишка будет знатная.
Я осторожно попробовал пошевелиться. Боли почти не было, только огромная усталость, сковывающая тело слабость. Но это мы быстро преодолеем, не впервой. Подтянулся на руках, осторожно стал на колени. Комната кружилась, меня клонило то влево, то вправо. Я глубоко вздохнул, попытался замедлить вращение. Получилось. Теперь нужно осмотреть себя…
Ладонь правой руки сильно болела. Кожа была красная и мокрая. Маленькие пузырьки волдырей лопались, сочилась прозрачная жидкость с неприятным запахом. Кто как, а я боль от ожогов