Родная кровь

за плечи. Третий сжал мое левое запястье, принялся неуклюже обматывать.
«Пора!» — сверкнуло у меня в голове.
Я резко рванулся вперед, сбил с ног горе-вязальщика. Плечи разорвала боль. Я не обратил внимания, оттолкнулся пятками и всей массой тела упал на тех солдат, что держали меня сзади. Они не удержались на ногах, рухнули наземь. При этом увлекли меня за собой. Но руки воинов разжались, и я, охнув, кувыркнулся через голову. Мир смазался перед глазами, резко крутанулся. Я ударил руками по земле и оказался на ногах.
Время, как часто бывает в такие моменты, прекратило свой бег, замедлилось. Звуки исчезли, ушли куда-то вдаль. Я увидел копошащихся у ног копейщиков. Воины были оглушены, невдалеке лежал их товарищ. Медленно приподнимался на руках и ошеломленно тряс головой. Остальные ратники застыли в растерянности: ведь служитель зачаровал врага, тот не мог двигаться. И вдруг резкие движения, кувырки… На лицах воинов застыло выражение безграничного изумления и испуга: глаза вытаращены, рты кривятся в гримасе суеверного ужаса. За их спинами стоял служитель, что-то сосредоточенно шептал, водил руками перед собой. За его ладонями тянулись нити липкого белого света, сворачивались в бледный комок, напоминающий мягкое тесто.
На меня дохнуло волной удивительно чуждой, противной самой моей сути магии. Служитель не стал размениваться на мелочи, решил испепелить всех.
«Вперед! — приказал я себе. — Нельзя терять ни секунды!»
И тут время опять полетело галопом. В уши ворвался грохот, звяканье железа и крики людей. Я крутанулся на месте, пропустил вскользь копье самого сообразительного воина. Доспех заскрежетал, но выдержал. На выдохе я крикнул заклятие физической силы и выхватил меч. Тонкое лезвие засвистело, разрывая неподатливый воздух, легко раскроило череп копейщика вместе с шлемом. Лицо обожгли горячие капли, во рту появился привкус чужой крови. Но я не обратил внимания, выдернул клинок и ударил еще дважды. Ратники у моих ног, которые очнулись и схватились за рукояти коротких мечей, рухнули обратно. Мои сапоги окрасились алым.
«Быстрей! — вспыхнуло в мозгу. — Сейчас служитель закончит заклятие и от нас даже пепла не останется!»
Я рванулся вперед, взревел от переполняющей тело боевой ярости. Вклинился в нестройные ряды солдат и взорвался вихрем ударов. Тяжести доспехов не ощущал, меч порхал, словно бабочка на лугу. По телу разлилась восхитительная сила и легкость. Рефлексы, давно потерянные из-за отсутствия тренировок, вернулись ко мне.
Восприятие мира исказилось. Я жил одной секундой, одним мгновением. Меч стал мыслью, а тело волей. Остальные чувства отключились, и я отдался на волю инстинктов.
Смутно помнил: грохот, сверкание клинков и наконечников копий, жалобные крики умирающих и яростные — еще живых воинов. На меня то и дело брызжут горячие капли, под лезвием меча хрустит, хлюпает, лопается. Я кричу, смеюсь, скалю зубы и плююсь. Почти ничего не вижу, но тело все делает правильно: разворот, косой удар, что сносит голову неосторожному скифрцу, опять разворот… Пропускаем под мышкой копье и бьем острием меча в середину грудины. Так нельзя, может застрять в ребрах, но клинок неожиданно легко вспарывает толстое железо нагрудного панциря. Рубит кости, словно тонкие прутики, и впивается в горячее сердце. Немного проворачиваем и, сделав шаг вперед, отбрасываем уже мертвое тело прочь. Ловко вытаскиваем клинок и отсекаем руку следующему солдату, что замахивается коротким и толстым, словно дубинка, мечом. Воин завывает, хватается за обрубок, брызжущий кровью. Но тут же замолкает, когда холодная сталь впивается ему в рот, дробит зубы и кости, разрывает мозг.
Упоение боем длилось лишь несколько мгновений. А в следующий момент меня сотряс страшный дробящий удар. Грохнуло, словно взорвалась средних размеров масляная бомба. Засвистели острые щепки и куски железа. Я отлетел прочь, упал и вновь ушел в кувырок. Вскочил и огляделся. Мои спутники были все так же неподвижны. Служитель молодец: пока создавал новое заклинание, умудрялся поддерживать предыдущее. Копейщиков стало больше. Прибежали воины, что до этого сидели у ближайших палаток. Притащили ростовые щиты, встали в строй. Удар и был слитным толчком массы тяжелых тел. Но я не зря старался. Около десятка воинов лежали на земле, в середине строя зияла огромная дыра. Солдаты поспешно отбрасывали искореженные обломки щитов, отходили назад. На их место вставали другие, вооруженные до зубов.
Я дрогнул, отступил на шаг. Против стены воинов, ощетинившихся копьями, укрытых толстыми щитами, не устоять. Имперцы хорошо умеют сражаться строем. У меня нет шансов. Можно было попробовать разорвать ряды.