Родная кровь

к холодной и влажной стене. Я захрипел, задергался. Но маленькие изящные пальчики эльфийки оказались удивительно сильны. Или я настолько ослаб от побоев, чужой магии и потери крови. Катрин наклонилась, прошипела на ухо:
— Готовься, Эскер, будет немножко больно.
Графиня приблизила к моему лицу острие прута. Я моргнул, вжался в стену. Страшный жар опалял кожу. Из глаз градом текли слезы, но тут же сохли, оставляли соленые дорожки. Ресницы скручивались, начинали тлеть.
«Мрон! — подумал я со страхом. — Сейчас мне выжгут глаз, а завтра второй. И не отомщу никому. Просто не смогу. Даже надежды нет, ведь если даже и верну себе магию, тут никакое лечебное заклятие не поможет».
Страх и предчувствие боли парализовали тело. Я обмяк и зажмурился. Очень хотелось закричать. Но это будет слабостью. И хоть я не герой — те, по слухам, хохочут и поют, выражая презрение к мучителям, — но не могу позорно молить о пощаде, лизать пятки, захлебываясь собственной слюной и слезами. Уже не могу. Буду терпеть, сколько смогу. Покричу, конечно. Но лишь бы не умолять. Слишком многое я прошел, видел и настоящих героев. Так чем я хуже?..
Жар стал почти невыносимым. Эльфийка опускала прут очень медленно. Наслаждалась каждым мгновением мести. И какой глупец сказал, что эльфы — волшебные существа, добрые и милосердные? Может, они и были такими. Но когда пошли рука об руку с людьми, растеряли хорошие качества. С кем поведешься, от того и наберешься.
Неожиданно раздался грохот распахиваемой двери и легкие шаги.
— Не тронь!
Мрон, какой же знакомый до боли голос! И почему я сразу не подумал? Видимо, так часто били по голове, что растерял разум.
Жар тут же исчез, маленькие, но цепкие пальчики отпустили мое горло. Я обвис на цепях, закашлялся. Катрин, нехорошая женщина, едва не продавила мне кадык.
— Почему ты не сказала, что Эскер тут?
— Милый, прости, пожалуйста. Я не хотела отвлекать тебя от дел. Ты был занят разговором с генералами. Тем более твой брат наш враг. Его захватили при попытке пройти на нашу территорию…
— Да мне плевать, враг или не враг! Эскер мой брат! А ты ему хотела выжечь глаза. Как это называется?
— Милый, я хотела просто припугнуть…
— Иррэ, дорогая, я еще в своем уме. И понимаю твою жажду мести. Но прости его ради меня. Или хотя бы не пытайся убить. Ради меня, Иррэ!
— Хорошо, милый. Я постараюсь смирить свой гнев. «Ух ты, как мы общаемся, — подумал я угрюмо. — Милый, дорогая… Такая хорошая семейная пара. Прекрасная во всех отношениях. Только вот мне враги. Если бы не это, можно было бы попить чайку или винца, вспомнить приятные моменты из жизни, пошутить, посмеяться».
Я тряхнул головой и распахнул глаза, подтянулся на цепях. С жадностью всмотрелся в лицо двоюродного брата. Увидел: Аш все такой же. Лицо молодое, без признака морщин, хотя скоро тридцать стукнет. Худой и гибкий. Одет просто, что странно. Обычно-то он старался вырядиться в пух и прах. А тут черные штаны и белая рубашка, высокие сапоги из тонкой кожи. Никаких украшений, никакой позолоты.
Аш посмотрел на меня с горечью и болью. Я улыбнулся, сплюнул кровью.
— Ну здра… здравствуй, братец, — прохрипел я. Горло болело, говорил с трудом.
— Здравствуй, Эскер, — сказал Аш и вдруг разозлился. — Какого Мрона тебя понесло сюда? Героем стать захотел?
— Есть немного, — пробормотал я. — Да и Тох попросил.
— Вот дурак! — воскликнул Аш, с хрустом сжав кулаки. — Прибью толстого!
Я застонал сквозь зубы, устало прикрыл глаза. Боги, ведь как я гнал эти мысли! Но реальность настигла. Вот он, мой двоюродный брат, передо мной. Предатель, что продался врагам. И ради чего? Ради смазливой стервозной эльфийки? Денег? Власти?.. Не понимаю. И что теперь делать? Можно гордо плевать ему в лицо, шипеть и корчить из себя героя. Но Аш мой брат, даже если враг. Брат!!! И я не смогу его убить, даже если столкнусь в открытом бою.
— Это было бы в твоем стиле, — поддел я.
Аш поперхнулся словами, на выразительное лицо легла тень. Брат нахмурился, тяжело вздохнул. Подошел ко мне и стал внимательно рассматривать. В глазах была жалость, смешанная с брезгливостью и злостью.
— Паршиво выглядишь, Эскер, — сказал он.
Я опять улыбнулся. Страшненькая у меня вышло улыбка, наверное. Зубы в черной корке запекшейся крови, из губ сочилось, капало на пол. Да и остальное. Правая половина лица горела огнем. Ожог неслабый. А еще синяки под глазами, шишки…
— Уж как выгляжу, Аш, — хмыкнул я. — А мог бы и еще хуже, если б ты не пришел вовремя.
Брат вздрогнул, посмотрел на Катрин и поежился, словно в ознобе.
«А ведь хорошая пара, — подумал я с тоской. — Очень похожи, как внешне, так и духовно.