Родовое проклятие

к выходу. Герцог не шевелился, глядя, как у вампира за спиной вырастают черные кожаные крылья. Через секунду омега обратился в обычную летучую мышь и вылетел из склепа.

========== Часть 3 ==========

Весь остаток дня Эрих прикладывался к бутылке. Его ум будоражило несколько мыслей. Во-первых, он никак не мог свыкнуться с тем, что более двухсот лет в склепе родового замка было заперто живое существо. Что оно, скорее всего, страдало все эти годы и ожидало в неизвестности. Конечно, может Август и “спал”, но, судя по его исхудавшему телу, он наверняка чувствовал голод. И Эрих, сам того не желая, сочувствовал омеге, вспоминая его зашитые губы и ярко-синие, наполненные неподдельным страданием, глаза.
Во-вторых, если раньше герцог в такие чудеса как вампиры не верил, то теперь его картина мира рушилась, как карточный домик. Добро и зло, жизнь и смерть, все эти понятия, усвоенные в детстве, теперь приходилось переосмысливать. В мире, оказывается, было еще что-то, выходящее за рамки понимания и устоявшихся законов. Если Август жив, то почему он холодный и его сердце совершенно не бьется? А если мертв, то как он может плакать, испытывать голод, разговаривать? Что такое вампир? И если это зло, то почему Эриху казалось, что Август совершенно другой, что он добрый и несчастный?
И, в-третьих, чего теперь ожидать от вампира, оставалось только догадываться. Хотя было и четвертое… Очень хотелось снова увидеть омегу, уж больно он был красивый и нечеловечески притягательный.
В итоге Эрих уснул с последней мыслью, как наиболее яркой, и в пьяном сне он поглаживал между ног синеглазого вампира, который лежал в гробу и, судя по его блаженной улыбке, с удовольствием отдавался ласкам герцога.
Проснулся альфа с первыми лучами солнца. Есть не хотелось. Вчерашний день больше напоминал сон, но Эрих понимал, что всё было наяву. Внутри отчего-то стало пусто и тоскливо. В голову упрямо лезла мысль, что Август никогда не вернется обратно в замок, и, если любой другой человек сказал бы: “И слава богу!” — то герцога преследовала досада и не проходящее чувство потери. Он вернулся в родовой склеп, где по-прежнему стоял открытым каменный гроб, а на дне его лежали веревки, которыми был связан Август. Покачав головой, альфа сдвинул крышку на место и поднялся завтракать.
Камердинер, подававший ароматный черный кофе Эриху, еще накануне заметил, что с молодым герцогом что-то не так, но с вопросами не лез, справедливо считая, что альфа сам обо всем расскажет при необходимости. Завтрак прошел в редком молчании, и герцог, погруженный в свои мысли, совершенно не замечал, что Карл, хоть и вел себя как обычно сдержанно и корректно, поглядывал на хозяина с едва заметной долей тревоги и страха. Будто о чем-то узнал или догадался.
Под конец завтрака, допивая кофе, альфа, наконец, произнес:
— Нет смысла искать Августа… Его уже кто-то перезахоронил, до меня…
Карл в ответ кивнул и молча убрал приборы. Не в его компетенции было советовать герцогу, как решать семейные проблемы.
Эрих посмотрел на часы и, вздохнув, поехал в город по делам, размышляя о том, чем же сейчас занят вампир, но догадывался, что лучше об этом не знать. Целый день он провел в делах, но, как ни старался забыться, мысли об Августе не отпускали его ни на минуту, плотно затмив страх родового проклятия.
Вернулся герцог к ночи, и, не ужиная, поднялся в комнату. Однако, когда парень включил свет, сонливость как рукой сняло.
— Август?!
На кровати, подобрав под себя ноги, сидел вчерашний омега, не шевелясь, будто статуя. За время отсутствия барон несколько поменялся. Во-первых, он избавился от болезненной худобы, хотя и остался по-прежнему стройным. Во-вторых, бледная кожа больше не была зеленоватого оттенка. И, в-третьих, одет Август был уже иначе: вместо рубашки времен восемнадцатого века и черных бархатных панталон на нем был белый свитер тонкой вязки и джинсы.
— Мир так поменялся, — омега чуть шевельнулся, не сводя глаз с Эриха. — Мне было трудно освоиться и найти пропитание, но сейчас я в порядке, я сыт и тебе не угрожаю.
— Это хорошо, — альфа подвинул стул и сел напротив вампира. — Мы вчера так и не познакомились. Меня зовут Эрих. А ты, кажется, Август. Всё правильно?
— Да. Так ты потомок Николоса?
— Он самый.
— А что стало с его старшим братом, Одо?
— Одо? Это твой любовник? — выпалил Эрих, тут же замолкая, боясь, что такие прямые вопросы могут оскорбить вампира.
— Так что с ним стало?
— Он пропал без вести через несколько дней после твоей официальной смерти, — альфа разглядывал похорошевшего Августа, и внутри становилось тепло и приятно. Хотелось приласкать необычного омегу. — Даже не успел жениться и