Являясь последним потомком древнего аристократического рода, альфа Эрих пытается избежать старинного проклятия, которое, по легенде, ниспослал заживо погребенный омега Август. Но что же произошло на самом деле более двухсот лет назад? И за что так жестоко казнили омегу?
Авторы: Крамер Дмитрий
не оставил потомства.
— А род Николоса, значит, проклят…
— Да, и хотелось бы узнать, как можно это исправить.
Барон отвел свои ярко-синие глаза, о чем-то задумавшись. Эрих понимал, что, скорее всего, омега никак ему не сочувствует. Да и какие интересы могут быть у вампира — не заботиться же о потомках человека, который заставил тебя мучиться столько лет?
Молчание длилось около минуты, затем, будто проснувшись, Август оглядел комнату, тихо улыбаясь:
— Как же всё здесь изменилось… Пока тебя не было, я исследовал комнаты. Даже запахи стали другими. Всё иначе, — омега поднялся и прошел мимо Эриха, к окну, за которым моросил дождь. Еще до конца не стемнело, и в сумерках прорисовывались очертания огромного сада в французском стиле, с фигурно подстриженными кустами и деревьями, вокруг которых вились дорожки, покрытые гравием.
Эрих смотрел на длинные, блестящие волосы вампира, на его тонкую фигуру… Удержаться было выше его сил. Черт с ним, с проклятием, потом спросит…
Подойдя чуть слышными шагами к Августу, герцог провел ладонями по его животу, спускаясь пальцами всё ниже и осторожно касаясь языком мочки уха. Тело было настолько хрупким и непривычно холодным, что это сводило с ума.
Август в ответ издал легкий вздох, расслабляясь и позволяя делать с собой все что угодно. Тогда Эрих взял его на руки и понес к постели, не переставая ласкать шею и ушко. Запах этого омеги был немного странным, диковинным, и чем-то напоминал аромат жухлых осенних листьев под проливным дождем во время последней грозы, которая обычно бывает в середине ноября. И этот хрупкий вампир сейчас казался Эриху самым прекрасным и умом непостижимым сокровищем. Положив омегу на покрывало, герцог сжал его тонкие, будто восковые пальцы, непривычно ледяные, будто пытаясь согреть их, на что Август виновато улыбнулся.
— Не пытайся, я никогда не стану теплым.
Тогда Эрих навис над вампиром и коснулся губами тонких, синеватых губ, вокруг которых так и остались маленькие дырочки от иголок. Омега выгнулся, подаваясь корпусом вперед.
Обнимая за плечи герцога, Август проводил пальцами по его затылку, потом ниже, к лопаткам, надавливая на некие точки, от чего у Эриха по коже бежали мурашки, сосредотачиваясь в области паха. Член альфы налился кровью, но он не спешил. Задрав свитер, герцог провел языком по бледным соскам Августа, отчего тот задышал чаще. Полуприкрыв голубые глаза, запустив пальцы в волосы любовника, омега чувствовал, как партнер покусывает его соски, параллельно расстегивая джинсы.
Тогда вампир чуть приподнял Эриха, заставляя его отстраниться и, тихо выдохнув, перекатился с ним, отчего альфа оказался на лопатках. Нависнув над герцогом и касаясь кончиками черных волос его лица, вампир проворно расстегнул ему рубашку, затем пальцы направились к ширинке, и, не заставляя себя ждать, Август запустил туда руку, вытаскивая возбужденный член любовника.
Ярко-голубые глаза на мгновение замерли на лице Эриха, отчего тот почувствовал какой-то непонятный ему могильный ужас. Но от этого желание становилось только острее. Август опустил лицо и провел языком вдоль ствола, остановившись на головке. Черные волосы ярко выделялись на снежно-белом, синеватом теле, и вид этого существа, предававшегося ласкам, заводил Эриха больше, чем любой омега, с которым ему когда-либо доводилось проводить ночь. Поиграв еще с головкой, вампир отпрянул, освободился от джинсов и белья и, усевшись верхом на альфе, начал вводить в себя его член. Эрих видел, что омега преодолевает острую боль, и завороженно смотрел, как член исчезает внутри тела любовника. Август был узким, дело шло с большим трудом, и не спасала даже смазка, которую выделял организм омеги. Эрих попытался коснуться рукой сосков любовника, но тот лишь шепнул.
— Не смей, — и через полминуты ввел член в себя полностью. Эрих чувствовал, как сокращается тугое колечко мышц, и это заставляло альфу с трудом сдерживать стоны, рвущиеся наружу. Привыкнув, Август начал медленно двигаться. Выгнувшись назад, опершись ладонями о постель и широко расставив согнутые в коленях ноги, он вращал бедрами как ему нравилось, чтобы получить как можно больше удовольствия. Полуприкрытые синие глаза с легкой долей презрения и высокомерия смотрели на альфу, который, уже не стесняясь, стонал, глядя на своего гордого и необычного любовника.
Наконец, окончательно привыкнув, Август подался вперед, и начал остервенело вращать бедрами, не сводя глаз с Эриха. Омега чувствовал, как внутри поднимается приятная волна, но нижняя часть тела, казалось, была отдельно от верхней. Голова еще здраво рассуждала, тогда как герцог уже “поплыл”. Впервые чувствуя себя как кролик
