Роковая женщина

предосторожности против вторжения нежелательных насекомых — это и была причина темноты в холле. Пестрые циновки были разбросаны по полу, который, не будь их, пришлось бы изредка мыть. Пол был щербатый, с отломанными кое-где половицами.
В дальнем краю холла вместо двери была бисерная занавесь. Крытый клеенкой стол украшали бронзовая статуэтка с редкостно безобразным лицом и стоявшая рядом то ли бронзовая, то ли медная трость. Я догадалась, что это был обеденный гонг.
Нас провели наверх лестницей, укрытой красным вытертым ковром, из-под которого выглядывали голые половицы. Их уже давно не красили и не вощили, ковер, должно быть, тоже был пропылен.
Мы взошли на площадку, куда выходила дверь, сразу распахнутая Щукой.
— Мисси Моник, — возгласила она, первой входя в комнату.
В комнате был тот же полумрак, но мои глаза успели освоиться. Мне в руку вцепился Эдвард: я крепко сжала его ладонь.
Странной была эта комната, вся заставленная тяжеловесной мебелью. Бросились в глаза латунные безделушки, маленький медный столик, тяжелые стулья и картины на стенах. Запахнутые ставни и здесь не допускали насекомых и духоту.
В кресле восседала мадам де Лауде, мать Моник.
— Моник, моя дорогая! — вскричала она.
Подбежав, Моник упала на колени к ее ногам и уткнулась в живот. Я догадалась: хозяйка больна, что, видимо, и явилось причиной, почему не приехала встречать дочь.
— Маман… вот я и здесь. Наконец-то дома.
— Дай я посмотрю на тебя, моя маленькая. Как хорошо, что ты приехала домой. А Эдвард?
Она выпятила худую, в синих прожилках руку: пальцы были унизаны перстнями, несколько браслетов покрывали запястья. Навстречу несмело вышел Эдвард и, в свою очередь, был взят в объятия.
— Долго же я тебя не видела, — повторяла она. — Как долго… — Тут она подняла взгляд на нас с Шантелью. — Вы, надо полагать, сестра и гувернантка. Скажите, кто из вас кто, пожалуйста.
— Я сестра Ломан, — представилась Шантель. — А это мисс Брет.
— Я слышала, что вы обе хорошо ухаживали за моими дочерью и внуком. Милости прошу в усадьбу Карреман. Надеюсь, вам здесь понравится. Вы устали с дороги. Сейчас же распоряжусь, чтобы в ваши комнаты принесли мятного чая. Это вас освежит, а после я приглашу вас обеих.
Потянувшись, она сняла медную фигурку девушки, под который открывался шнур звонка. Ее движения были вялыми. Тотчас не замедлила появиться молодая особа. На мой взгляд, ей было не больше пятнадцати — уже зрелый по островным меркам возраст. Она была босонога, наряжена в длинное цветастое платье не первой свежести, какие, похоже, носили все без исключения здешние женщины.
— Перо, — обратилась к ней хозяйка, — отведи сестру Ломан и мисс Брет в их комнаты и приготовь им мятного чая. Я приму вас позже, — почти извиняющимся тоном сказала она уже нам. — Сначала хочу побыть с дочерью и внуком.
Когда мы уходили следом за Перо, Эдвард кинулся нам вдогонку, уцепившись в мой подол.
— Эдвард останется, — коротко сказала мадам де Лауде. Эдвард собрался было возражать, но я тихонько подтолкнула его к бабушке.
— Иди сюда, Эдвард, — позвала Моник. — Мы хотим, чтобы ты остался.
Он неохотно повиновался.
Мы двинулись скрипучими половицами коридора, поднялись по лестнице с перилами изящной резьбы, скрытой под слоем пыли.
Наши комнаты располагались в одном коридоре, за что мы были благодарны. Нам обеим не хотелось слишком разлучаться друг с другом в этом доме. Мне досталась большая комната с деревянным полом, сильно пострадавшим от местной разновидности древоточца или еще какой-нибудь напасти. Те же обязательные окна за плотно закрытыми ставнями — в данном случае два; кровать под пестрым покрывалом; резное кресло с камчатной золотошвейной обивкой — бесспорный «людовик пятнадцатый». Наконец, восхитительный пристенный столик: золотая инкрустация рококо с центральным резным мотивом. Мраморная столешница покоилась на украшенном плющом фризе. Сказочная работа — притом подлинник. Стулья были грубые, наскоро сколоченные неискусным плотником из плохо выделанной древесины. Как можно было поставить рядом с пристенным столиком и креслом мебель, которой была обставлена комната?
Осмотревшись в своей комнате, Шантель вернулась в мою.
— Ну? — спросила она.
— Довольно-таки странно.
— Я с тобой согласна. Но как это понимать, Анна? До чего необычное место. Вот откуда она родом! У меня такое впечатление, что в первый же шторм дом свалится нам на головы, когда будем спать. А ты что о нем думаешь?
— Думаю, ему бы не повредила хорошая генеральная уборка.
— Какой он не видел годами. Только если ее затеять, он и вправду