Роковая женщина

может развалиться. Как мы здесь продержимся целых два месяца?
— Я способна на такой подвиг, только потому что рядом ты. — Я вздрогнула. — Как подумаешь, что ты могла меня бросить в Сиднее… По крайней мере, я так решила, когда мне показалось, что ты не вернулась.
— Я все время была на борту, так что твои опасения не имели оснований. Но вот мы здесь и должны продержаться два месяца.
— Не рано ли мы вынесли приговор? — засомневалась я.
— Еще бы! Знаю, это не в твоем духе. Это я импульсивная натура. — Она двинулась к окну и отворила ставню. Открылся вид, красотой своей способный заменить картину: лазурно-голубое море, пальмы, золотой песок и изящный изгиб береговой линии бухты.
Шантель глянула на свои ладони: они были в пятнах, ныли от прикосновения к окну.
— Неужели здесь нет прислуги? — изумилась она.
— Мы сами видели Жака и Перо.
— Ты забыла няньку, которая вышла встречать мисси Моник, когда мы подъехали.
— Жаку поручены лошади и коляска. Возможно, еще уход за садом.
— Судя по тому, что я успела рассмотреть, он не слишком утруждает себя этой заботой, — фыркнула Шантель. — Разве обладает волшебными пальцами: к какой зелени ни прикоснутся, за ночь вместо срезанного побега отрастает вдвое длиннее.
— Полагаю, это от избытка солнца и влаги.
— Хорошо. Предположим, он в самом деле работает в саду и конюшне. В доме остается еще Перо. Что поделывает целыми днями эта особа, тем более что не нужно было нянчиться с мисси Моник?
— Здешний климат не очень благоприятствует тяжким трудам.
— Не могу не согласиться с тобой. Сама чувствую себя обмякшей.
— Мятный чай должен бы восстановить наши силы, если он когда-нибудь появится.
Почти тотчас за этим он и появился. Робея и смущаясь, девушка внесла его на металлическом подносе, украшенном аляповатыми, грубо выписанными красным и берлинской лазурью цветами. Чай был разлит в высокие стаканы, из которых торчали длинные ложечки с черенками в форме копытца. Я машинально отметила про себя их ценность. В свое время за ними гонялась тетя Шарлотта.
Снова меня поразили контрасты этого дома. Ценные старинные предметы рядом с вещами, не только ничего не стоившими, но к тому же грубыми и безвкусными поделками.
— Надеюсь, вам понравится чай, — молвила Перо.
Юная и конфузливая, она поглядывала на нас исподтишка, особенно, на Шантель — достойное, по любым меркам, зрелище.
Только я подумала, что мы могли бы выпытать у девушки кое-что о жизни в доме, как Шантель уловила мою мысль.
— Вы нас ждали? — обратилась она к ней.
— Да, — ответила та. По-английски она говорила с запинками. — Мы знали, слышали, что приплывет корабль и привезет двух женщин — одну для мисси Моник, другую для мастера Эдварда.
— Они не возражают против нашего приезда? — спросила я. — Возможно, думают, что смогут обойтись без нас?
Девушка напустила на себя важность.
— Но вас прислала леди из-за моря. Вы от нее. Мадам очень бедная. Она не может платить. А леди, которая живет за морем, очень богатая, и мисси Моник тоже будет богатая, потому что замужем за капитаном…
Она осеклась, вдруг сжав рот, явно соображая, не сболтнула ли лишнего.
Мы прихлебывали чай. Он был чуть теплый, но аромат мяты в самом деле освежал.
Из коридора донеслись шаги, и в дверях показался Жак. Он строго глянул на Перо, которая мигом исчезла, и взглядом показал на наши сумки.
— Эти мои, — сказала я. — Благодарю вас.
Он без слов занес их в комнату, потом отнес поклажу Шантели.
Шантель уселась на мою кровать. Я села на золотошвейного камчатного «людовика» — признаюсь, не без благоговения, — и мы не сговариваясь глянули друг на друга.
— Да, в чудном доме мы с тобой очутились, — заявила Шантель.
— А ты чего ожидала?
— Только не такого странного. Нас как будто здесь не хотят.
— Да, кроме старухи няньки. В конце концов, ты ухаживаешь за маленькой мисси, а я за Эдвардом. Они для нее очень дороги.
— У нее такой вид, словно готова в любой момент наслать на нас с тобой порчу.
— Верно, слепит из воска наши фигурки и примется протыкать булавками.
Мы рассмеялись: вольно нам было шутить между собой, но обе мы успели почувствовать на себе действие этого странного дома.
Шантель отправилась разбирать вещи, тем же занялась и я. В чулане обнаружилась поясная ванна с водой и кувшин. Вымывшись и переодевшись в легкое платье, я почувствовала себя много легче. Когда причесывалась, в дверь тихо постучали. Я открыла: это была Перо. Мадам де Лауде желает меня видеть, сообщила она. Она хотела видеть и сестру Ломан. Но по отдельности. Если я готова, она сопроводит меня первой,