Роковая женщина

Брет, не хочу здесь оставаться. Хочу продолжать плавание на «Невозмутимой леди». Как вы думаете, капитан возьмет меня с собой?
Я молча мотнула головой.
— Жаль, — вздохнул он. — Вряд ли мне здесь понравится. А вам?
— Поживем — увидим, — уклонилась я.
— Но капитан завтра отплывает.
— Он еще вернется.
Это утешило его не меньше моего.
Редверс к этому времени вернулся на судно. Шантель была занята с Моник, которая опять занемогла. Все время, пока она была у больной, Щука не выходила из комнаты, не сводя глаз с Шантели — по словам сестры, она впивалась в нее, словно василиск или Медуза Горгона.
— Уж не знаю, что, по ее разумению, я делала с ее драгоценной мисси. Я было пожаловалась, но мисси сказала, пускай останется. Пришлось смириться, иначе она непременно устроила бы истерику.
Эдвард был не так требователен, как ее подопечная. Раз ему было нельзя с капитаном, то не отходил ни на шаг от меня. Решив осмотреться, я спросила Перо, где мы будем проводить уроки.
Счастливая тем, что может услужить, она жестом указала наверх. Там размещалась старая классная комната, где в свое время училась мисси Моник, сообщила она. Она с готовностью покажет.
Собрав привезенные с собой учебники, мы поднялись в просторную комнату наверху. Окна были без ставен, и из них открывался хороший вид на бухту. Я сразу заметила стоявший на якоре корабль, но, чтобы не расстраивать, не стала говорить Эдварду.
В комнате имелись большой стол и приставленная к нему деревянная скамья. Последняя развеселила Эдварда: мигом оседлав ее, он принялся погонять скамейку, крича то «но!», то «тпру!», пока я осматривалась по сторонам. В книжном шкафу обнаружилось несколько учебников и книг для чтения. Открыв стеклянные дверцы и перелистав книжки, я признала их полезными.
Пока я рассматривала книги, явилась Щука. Эдвард опасливо поглядывал на нее. Я догадалась, что она уже делала попытки втереться к нему в доверие, изображая любящую няньку, но ему это не нравилось.
— Вы уже здесь, мисс Брет, — заговорила она. — Я смотрю, вы времени не теряете.
— Нам пора возобновлять уроки. Вот и проводим разведку местности.
— Разведку местности, — подхватил Эдвард, стегая скамейку. — Но!
Щука приторно-сладко улыбалась мальчику, но он ее словно не замечал.
Когда она подсела к нему не скамейку, он немедленно вскочил и принялся гонять по комнате.
— Я «Невозмутимая леди», — пронзительно взвизгивал он, подражая корабельной сирене. — Все на месте и готовы к отплытию, сэр.
Я невольно рассмеялась. Щука тоже улыбалась, демонстративно отвернувшись от меня к нему. Когда она снова повернулась ко мне, ее глаза сверкнули, опять вогнав меня в дрожь, как накануне ночью, когда я увидела ее в коридоре.
Рядом с книжным шкафом стояло кресло-качалка вроде того, что я видела на балконе. Она села и начала раскачиваться. Меня раздражал скрип несмазанных балансиров, а ее присутствие угнетало. «Неужели так и будет ходить за мной следом?» — недоумевала я. Я твердо решила, что не стану терпеть ее присутствия на уроках, но пока что не могла просто так выдворить се, и, так как ее молчание действовало на нервы, я заговорила первой:
— Я вижу, у нас тут настоящая классная комната.
— Чего вы не ожидали? Думали, на Коралле нет классных комнат?
— Разумеется, ничего подобного я не думала. Но у комнаты такой вид, словно в ней училось несколько поколений.
— С чего вы это взяли? Здесь ничего не было, пока месье не построил этот дом.
— И миссис Стреттон была единственной ученицей?
— Ее звали мисс Баркер.
— Кого?
— Гувернантку.
И, улыбаясь чему-то своему И что-то бормоча, энергично раскачала качалку. Судя по тону, ее высказывание было нелестным для мисс Баркер.
— Она приезжала из Англии? — осведомилась я.
— Да, с одной семьей, — кивнула она. — Первым приехал муж: посмотреть, смогут ли они здесь закрепиться. С ними были мальчик и девочка, а при них гувернантка. Тогда месье решил, что пора учиться и мисси Моник. Гувернантка приходила сюда, в этой комнате давала им всем уроки: мисси Моник, мальчику и девочке.
— Надо полагать, она была рада компании.
— Какое там! Все время дрались. Девочка ее ревновала.
— Жаль.
— А мальчик, натурально, влюбился.
Мне стало не по себе. Я представила Моник: дерзкого, испорченного ребенка.
— Значит, гувернантка давала им вместе уроки, — продолжала я. — Большое удобство.
— Это продолжалось недолго. Они уехали: не прижились на острове. А мисс Баркер осталась.
— И что с ней сталось?
— Умерла, — с улыбкой сказала Щука.
— Печально.