Роковая женщина

рассудка лишила себя жизни.
Но этим все не кончилось. Зачитали завещание. Дом Королевы и лавка переходили ко мне, двести фунтов были оставлены миссис Мортон и — на удивление всем нам — двести Шантели, сотня для Элен и пятьдесят миссис Баккл.
Шантель записала в дневнике: «Вот сюрприз! Хоть я и чувствовала, что она успела привязаться ко мне. Наверное, внесла дополнение в тот день, когда к ней приходили два солидных джентльмена. По-моему, они были ее поверенными. Но чтобы включить в завещание меня! Впрочем, деньги всегда приятны. И все-таки жаль, что так вышло. Бедная, несчастная Анна! Она такая ранимая. Что до остальных, то все, особенно Элен, не скрывают ликования».
В Доме Королевы все переменилось. Миссис Мортон, как и обещала, ушла без промедления. Элен сообщила, что мистер Орфи не возражал, чтобы она побыла со мной, пока не найдется замена. Шантель спросила, нельзя ли ей остаться ненадолго, хоть ее услуги больше не требовались.
— Прошу тебя, останься, — ответила я.
Что она и сделала.
Мы часто сидели вместе в комнате королевы — излюбленном Шантелью уголке дома — и рассуждали о будущем. Иногда она располагалась на ложе королевы и шутливо объявляла, что тоже чувствует себя королевой. Я пробовала принять ее беззаботный тон, но это было трудно. До меня доходило, что говорилось вокруг. Людям казалось, что на меня свалилось богатство. В свое время миссис Баккл разносила слухи о распрях, которые будто бы не утихали между мной и тетей Шарлоттой, хотя с появлением сестры Ломан наши отношения заметно сгладились.
Шантель помогла мне разобраться с состоянием дел. Очень скоро стало ясно, что я унаследовала главным образом долги. Что произошло с тетей Шарлоттой? В последние два-три года ей изменила расчетливость. Неудивительно, что не давала мне заглядывать в бухгалтерские книги. Я просто ужаснулась, узнав цену, которую она отдала за китайские вазы. Если бы только за них! Она покупала вещи, которые были сами по себе прекрасны, но больше подходили для музеев, чем для частных домов. Брала займы в банке под высокий процент. Я быстро поняла, что наше предприятие было на грани банкротства.
Иногда я просыпалась по ночам от того, что мне чудился ехидный смех тети Шарлотты. Но однажды проснулась среди ночи от страшного подозрения. Я вспомнила ночь, когда, не помня себя, встала с кровати, ярко представила, как спускаюсь во сне в комнату тети Шарлотты, достаю шесть опийных пилюль, растворяю в воде и ставлю у ее изголовья. Она часто пила по ночам. Недаром на прикроватном столике была пролита вода. Что если…
— Что с тобой? — изумилась Шантель. — У тебя такой вид, будто не сомкнула глаз.
— Я в ужасе, — призналась я. Она потребовала, чтобы я рассказала.
— Ты не упомянула в дневнике про тот сон.
— Должно быть, сочла незначительным.
— Не бывает ничего незначительного. Мы же обещали рассказывать все, — с легким укором выговорила она.
— Это имеет значение?
— Все имеет значение, — повторила она. — Этому меня научило мое ремесло. Однако не переживай. Анна, ты должна выбросить из головы все свои подозрения.
— Не могу. Мне кажется, мне не верят. Все ко мне изменились. Я замечаю это повсюду в доме.
— Пустое, сплетни. Надо же людям о чем-то судачить. Разве я не нашла пуговицу от рубашки?
— Шантель, ты в самом деле ее нашла?
— В самом деле? Что ты хочешь сказать?
— Я думала, может, ты это выдумала, чтобы выручить меня.
— Послушай, — оборвала она. — Я не сомневаюсь, все так и было.
— Ты действительно видела, что она вставала осмотреть шкаф?
— Не будем об этом. Люди способны и не на такое. Уверяю тебя, я наблюдала и совершенно убеждена, что это и она могла сделать.
— Шантель, — вдруг сказала я, — у меня такое чувство, что ты спасла меня от чего-то… очень неприятного. Что если бы нашлись доказательства… Вдруг я ходила во сне.
— Что за чушь! Ты не страдаешь сомнамбулизмом. В тот раз, когда ты встала с кровати, ты уже наполовину проснулась. Она тебя чем-то расстроила, наверное, особенно злобствовала накануне. Послушай меня, Анна. Ты должна выбросить все это из головы. Сосредоточься на делах, забудь о том, что было. Только так можно жить дальше.
— О Шантель, твой приезд сюда — лучшее, что со мной было.
— Мне тоже здесь нравилось, — сказала она. — Все у тебя наладится. Даже если бы дело дошло до суда присяжных, тебя бы все равно оправдали. Я в этом уверена. Только перестань себя терзать. Все кончено. В прошлом. Ты должна начать новую жизнь. Через несколько недель может случиться что-нибудь невероятное.
— Со мной?!
— У тебя неправильное отношение. Невероятное может произойти с каждым. Я всегда жила по