Роман века

Возьми это!
Ещё чего! В его присутствии?!..
— Сам возьми, — со злостью ответила я, увидев в этом наилучший выход из положения.
— Исключено! Это наверняка тебя! Я… это… Хочу послушать ваш разговор!
Он даже отошёл на шаг в холл, демонстрируя тем самым непреклонное намерение не трогать телефон. Я было запротестовала, но пронзительный звук слишком меня раздражал. Не скрывая обиды и отвращения я подняла трубку.
— Алло! — сказали оттуда. — Добрый день, это Викторчак. Муж дома?
Викторчак, так ясно и просто решивший все вопросы показался мне симпатичным. Стало немного легче.
— Викторчак, тебя, — с удовлетворением прошипела я, закрыв трубку рукой. — Да, пожалуйста, он уже идёт, — добавила я Викторчаку.
На лице внимательно наблюдающего за мной мужа промелькнул явный испуг. Он заколебался, открыл рот, ничего не сказал, неохотно подошёл и взял трубку. Было похоже, что этот Викторчак как-то очень не вовремя. Он стоял с трубкой и смотрел на меня с таким же отвращением, как и я на него. Было видно, что он не хочет начинать разговор, пока я не выйду из комнаты. В подсознании что-то щёлкнуло, меня поразило удивительное сходство наших желаний. На его месте, я бы тоже ждала, пока он выйдет…
Меня не интересовали его переговоры с Викторчаком, я забрала у него из-под носа телефонную книгу и демонстративно направилась с ней на кухню. В тот момент, когда я нашла целую кучу Мачеяков и выбирала нужного, муж, просунув голову в дверь, появился снова. Он явно начинал меня настойчиво преследовать.
— Слушай… — неуверенно начал он и внезапно остановился. Он смотрел на меня неуверенно, как бы с сомнением, отчего мне стало не по себе. Я перепугалась, не стёрлась ли случайно родинка.
— Слушай… — повторил он. — Чего ты ищешь?
— Прачечную пера, — не раздумывая ответила я, вспомнив о своём праве на странности.
— Прачечную чего?!..
— Пера. Такие белые, из птиц.
— А… На кой черт тебе прачечная пера?
— Для стирки. Перья стирают, когда они грязные.
— А!..
Замешательство мужа было явным. Минуту он неуверенно смотрел на меня, потом вдруг очнулся, будто вспомнив, зачем пришёл. Не за информацией о прачечной пера, это уж точно.
— Слушай, когда ты закончишь? — торопливо спросил он.
Мне опять стало не по себе. Я не имела понятия о том, что ему нужно. Когда я закончу искать прачечную пера?..
— Что, когда закончу? — неуверенно поинтересовалась я, с трудом избавляясь от паники в голосе.
— Тот узор, который ты делаешь. Викторчак говорит… То есть, он его уже ждёт.
Теперь замешательство перешло ко мне. Шаблон я могла закончить за три часа. Я собиралась делать его три недели. Если я его закончу, то что, ради бога, делать со следующим? Откуда я возьму новый проект? Сознание того, что я не должна делать его сама, ударило меня как обухом и ошеломило окончательно. Я смотрела на этого мерзкого человека и смотрела, голос не хотел меня слушаться.
— А… потом?… — наконец очень осторожно спросила я.
— Что, потом?
— Следующий узор? У тебя есть какой-то выбранный?
Муж казался был полностью сбит с толку. У уже решила, что все кончено, это как раз тот самый случай, при котором обман должен открыться. Внутри все похолодело.
— Как же… — беспомощно сказал муж, ошеломлённо уставившись на меня. Ведь есть… это… три выбранные. Там… в ящике. Ты сама спрятала.
Матерь божья, сама спрятала… В каком ящике, где это искать?!.. Может я потеряла? Тоже не хорошо, не потеряла же я их вместе с ящиком?..
— Викторчаку надо все сделать, — нервно произнёс муж. — Так когда ты закончишь?
Испуг не дал мне задуматься. Черт с ним, будь что будет!
— Завтра, — ответила я, желая любой ценой от него избавиться. — После обеда.
Просунутая в двери голова исполнила размашистый кивок и муж исчез. Я чувствовала себя так, будто чудом выжила в железнодорожной катастрофе, и сидела над телефонной книгой, пытаясь успокоиться. Пан Паляновский гарантировал отсутствие контрактов… Почему этот идиот до сих пор не понял, что я не его Басенька?! Смотрит на меня вблизи, разговаривает, наверное, он слепой и недоразвитый…
Увидев очевидную умственную отсталость этого балбеса я вернулась к телефонной книге и нашла то, что нужно. Мужа звали Роман. Роман Мачеяк, кандидат химических наук. Правда, оставалась возможность, что Басенька называла его Тютюсиком, Рыбкой, Котиком или как-то иначе, но в состоянии войны это можно было не принимать во внимание. Никаких ласк, Роман и точка!
— Барбара, — сухо произнёс мой супруг, когда я, положив телефонную книгу, намеревалась покинуть комнату, заражённую его присутствием. Я повернулась и посмотрела