Роман века

ещё надо? Пан Паляновский про поездки не говорил!
— Ну, поехали! — повторил муж, потому что я осталась сидеть за столом и тупо всматривалась в его постоянно спадающие очки. — Чего ты ждёшь?
— Куда? — запротестовала я тоном глубочайшей обиды.
— Как куда? К Земянскому!
Господи, кто такой Земянский?!..
— Не хочу, — твёрдо сказала я, — езжай сам.
Муж уже был в дверях, он моментально остановился и обернулся.
— С ума сошла? Думаешь я буду носиться с этим по городу и искать такси? А с шаблоном мне потом тоже бегать? Что за новые фокусы?
От волнения я слегка потеряла и поднялась с кресла. Муж направился вверх по лестнице. Я медленно пошла за ним, не зная, что делать, потому что вдруг вспомнила, что пан Паляновский, что-то на этот счёт говорил. В семействе Мачеяков на личной почве идёт война, а на почве работы царит мир. Культивируемая среди них общность интересов вынуждает меня к сотрудничеству, я должна отвезти его к Земянскому, который, по-видимому, делает шаблоны из узоров, но как я его отвезу, если не имею ни малейшего понятия, где это! Хоть бы знать в какую сторону от дома ехать!..
Муж стоял на последней ступеньке лестницы.
— Поспеши, — нетерпеливо произнёс он. — Надо успеть до шести.
Я опёрлась на перила внизу.
— Это продлится слишком долго, — немного неуверенно сообщила я. — Сейчас у меня нет времени.
— Что значит, нет времени? Ты же знала, что его надо отвозить, не для того же ты его заканчивала, чтобы он лежал!…
— Желания у меня тоже нет…
На мгновение муж оцепенел. Он беспомощно смотрел на меня, на лице его появился испуг, у него свалились очки, он их поправил и вдруг разъярился:
— Я не позволю тебе переворачивать все вверх ногами! — заорал он. — Я знал, что ты придуриваешься, но не до такой же степени! Садись в машину и немедленно едем, это займёт у тебя пол часа. Черняковская не на краю света! Я все могу вынести, кроме этого!!!
Он взмахнул руками, зацепил рулоном за перила и чуть не свалился с лестницы. Я испугалась, что он упадёт на меня. Он рычал что-то ещё, но я уже не слушала, потому что узнала самое главное. Я знаю, куда ехать, кроме того, все сходится — личная война и служебный мир, я должна послушно отвезти его, истекая по дороге ядом и ненавистью. Может у Земянского есть какая-то вывеска…
Вдруг я вспомнила, что должна знать, где это, когда-то я там была. Пару лет назад, когда я делала такие узоры, меня один раз отвезли к парню, делающему шаблоны из матриц, чтобы что-то там поправить на рисунке. Конечно же, это было на Черняковской. Рядом была вулканизационная мастерская, в моей памяти навсегда запечатлелся образ элегантно одетого человека, который пытался поднять колесо, вместо того, чтобы его катить. В конце-концов это ему удалось, и он с кряхтением потащил это колесо в объятиях. Такое не забывается.
— Заткнись, — сказала я, проходя мимо мужа. — Я уже иду.
Прежде чем мы добрались до Черняковской, я поняла причину, по которой машиной пользуется исключительно Басенька. Где-то посреди Хелмской, муж, до сих пор сидящий спокойно, судорожно схватился за приборную панель и странно зашипел. Я удивилась, потому что на проезжей части ничего не происходило, я не делала ничего необычного, ехала нормально, никаких препятствий не было. Муж дико вытаращил глаза, что было заметно даже через очки.
— Помедленнее! — прохрипел он. — Куда ты так гонишь, помедленнее!
Я глянула на спидометр, испугавшись, что у меня какие-то видения, и я теряю связь с действительностью, что при сложившемся положении вещей было вполне возможно, а может это машина свихнулась и едет сама. На спидометре было 65, поэтому я снова посмотрела на мужа, неуверенная в этом ли дело. Я сбавила до шестидесяти, но это не помогло, он продолжал судорожно цепляться за панель и сопеть. При повороте направо, на скорости 15 километров в час, он закрыл глаза и застонал так, будто я проходила этот поворот юзом, над краем пропасти. Стало понятно, что он страдает какой-то автомобилефобией и любая скорость кажется ему сумасшедшей. Странно было только одно, что он впал в панику на Хелмской, где я ехала ровно и не очень быстро, а не на Бельведерской, где я добавила газа, обогнала два автобуса, фольксваген и фиат, перед перекрёстком шла под девяносто, в последний момент притормозила и свернула налево под носом у мчавшегося из Виланова мерседеса. На Хелмской я сбавила скорость, потому что вспомнила, что боюсь Службы Движения.
Я ехала медленно, напряжённо высматривая вывеску вулканизационной мастерской. За мной ехало такси марки «варшава», которое я попыталась пропустить, чтобы не путаться у него под носом, но безуспешно, такси везло сильно пьяного пассажира. Время