Роман века

выпад другой, это стало похоже на гимнастические упражнения, взмахнул руками, некоторое время казалось, что он пытается что-то вспомнить, наконец он погрозил мне кулаком:
— Шлюха!!! — для разнообразия дискантом завыл он. — Я знаю все!!! Я не дам марать своё имя по сточным канавам!!!
Я окончательно остолбенела. Ради бога, какие сточные канавы?! О чем речь, о грязи в скверике? Да, действительно, там грязно, но никакого имени я там не марала, только Басенькину обувь… Нажрался он что-ли?.. Я с удивлением смотрела на него, не могла ни с чем связать этот цирк, и вообще, не зная что делать. Принять участие в скандале, повернутся и убежать, обидеться?.. Никаких инструкций по этому вопросу я не получала…
— Мне надоели твои любовники, больше я этого не потерплю!!! — сходил с ума муж, не переступая порог комнаты. — Ты моя жена!!! Убью гада!!! Убью!!!…
Гадом, которому угрожала опасность, мог быть только пан Паляновский. В качестве Басеньки я должна была позаботиться о сохранности почитателя и успокоить мужа. Законный владелец продолжал рычать, как раненный буйвол, сбивая меня с мысли.
— Заткнись!!! — внезапно крикнула я, ещё пронзительнее его. — Люди услышат!!!
Муж на полуслове остановился и застыл с кулаком, поднятым вверх. У него свалились очки, он поймал их и насадил на нос. Я брезгливо постучала себя пальцем по лбу и направилась в сторону лестницы.
— Я вообще не собираюсь говорить с тобой таким тоном, — гордо и обиженно сказала я. — Ни по каким сточным канавам я не хожу, перестань сходить с ума. Странные какие-то манеры…
Я начала подниматься наверх, остановилась посередине лестницы и повернулась:
— Если тебе что-то не нравится, можешь со мной развестись, — примирительно добавила я. — А вульгарных скандалов порошу избегать.
Муж обрёл способность к движению и даже как-бы обрадовался.
— Про развод можешь забыть, — сказал он нормальным голосом с отчётливым удовлетворением. — А с твоими поклонниками я разберусь. Я отлично знаю, чем ты занимаешься.
Я не удостоила его ответом, потому что все это казалось бесконечно дурацким и лишённым всякой логики. Если он знает, чем я занимаюсь, то цепляться не должен, не к чему. Может, посылаемые за мной типы, которых я, кстати, до сих пор не видела, со скуки что-нибудь придумали, а он им поверил. Эдак может дойти и до того, что блондин в скверике заговорит со мной и получит по морде…
Два дня мы совсем не разговаривали. На третий день муж нарушил тишину.
— Я еду в Лодзь, — без предисловий сообщил он, заглянув в мою часть мастерской. — Будь добра, отвезти меня на вокзал.
Я не протестовала, потому что он произнёс это таким тоном, будто доставка его на вокзал принадлежала к таким нерушимым традициям, как путешествие с рисунками к Земянскому. Слава богу, я знала, где вокзал. Кроме того, несколько часов полного спокойствия, без забот о лице, без парика, казались мне райским отдыхом. Если я его не отвезу, он может вообще не поехать.
— Когда вернёшься? — спросила я по дороге, надеясь, что не раньше чем через неделю.
Он подозрительно посмотрел на меня:
— Как всегда, завтра. Очень рано, на рассвете.
Это меня не интересовало, на рассвете я не функционирую. Я ехала очень медленно, чтобы его не расстраивать, чтобы он, упаси боже, не отказался от поездки.
— Поспеши, мне ещё надо купить билет, — нетерпеливо произнёс он и тут же опомнился. — То есть, езжай медленно! Не несись так, никто тебя не гонит!
На этот раз я не собиралась убеждать его, что он просто чокнулся и просто не знает, чего хочет. Я исполнила его первое желание, отчего до самого центрального вокзала он цеплялся за приборную панель, попеременно закрывал и выпучивал глаза, постанывал и сопел.
— Тебе надо ездить на заднем сиденье, — неохотно заметила я, остановившись у вокзала.
— Зачем? — удивился он, внезапно лишившись страха, по-видимому он задумался о чем-то другом. — А!.. Нет, на заднем ещё хуже. До завтра.

Утром следующего дня меня разбудил звонок. Спросонья, находясь в полубессознательном состоянии, я посмотрела на часы. Была половина шестого. Я страшно разозлилась, но потянулась за халатом, чтобы спуститься вниз и взять этот чёртов телефон. Когда я была на лестнице, звонок повторился и оказалось, что звонят в двери. В бешенстве я подумала, что этот идиот забыл взять ключи и будит меня в такую рань, уж чего-чего, а этого я ему не прощу. Я все ещё не пришла в себя и даже не подумала, что у меня собственное лицо, без макияжа под Басеньку, то есть, мне нельзя никому показываться. Страшно зевая я открыла дверь.
За дверями стоял незнакомый тип.
— Куры здесь? —