Роман века

потерянные швейные приборы! Они стояли на подоконнике, за шторой…
Довольно долго мы разглядывали эту свалку, после чего, посмотрели друг на друга. На лице мужа было нарисовано удручение.
— Милицию вызывать бессмысленно, — забеспокоился он. — Я не вижу, чтобы он что-нибудь украл, в конце-концов, здесь ничего нет. Зачем делать переполох, может, он ничего и не украл, мы его спугнули…
Момент показался мне самым подходящим из всех возможных, специально созданным для того, чтобы одним ударом устранить все возникшие сложности.
— Послезавтра приезжает тётка Розмари, — сказала с интересом присматриваясь к нему. — Она звонила и спрашивала, забрал ли ты её меха из химчистки.
Муж долго смотрел на меня с выражением тупого растущего страха.
— Откуда звонила? — глухо спросил он.
— Из Плоцка. Ты забрал?
— Что?
— Меха.
Было видно как он делает какое-то сверхчеловеческое усилие.
— Нет. То есть это… ещё нет… У меня потерялась эта… квит…
Надо было его остановить, иначе он не признается. Выкрутится также, как выкрутилась бы я.
— Так что делать?
— С чем?
— С тёткой. У неё инфаркт будет. Сколько ей лет?
У мужа, казалось, будет обморок.
— Не знаю, сколько ей лет, откуда мне знать, сколько ей лет! Ты не знаешь?
— Это же твоя тётка, а не моя, — обиженно сообщила я, почти поверив в существование тётки Розмари. — Ты говорил, что она очень старая. Её инфаркт свалит.
Муж угрюмо глянул на меня, присел и начал собирать катушки, иголки и пуговицы, не удостоив меня ответом. Я смотрела на него и думала, хватит, или предложить ему ещё дядю из Радома.
— Слушай, кто ты собственно такой? — осторожно спросила я.
Муж подпрыгнул, как будто что-то его укусило, укололся иголкой, зашипел, ничего не сказал и со страхом смотрел на меня.
— У тебя действительно есть тётка, которую зовут Розмари?…
— По-моему, от страха ты чокнулась, — вынес он приговор после очень долгой минуты молчания. — Я не понимаю о чем речь.
— Поздно, — твёрдо сказала я, почувствовав необычайную уверенность в себе. — Про это надо было спрашивать при первом же упоминании о тётке. Теперь уже все. Дурак. Тебе ни разу не приходило в голову, что со мной что-то не так? Ни разу не удивлялся? Сколько тебе надо притворяться Мачеяком?
Муж отказался от сбора пуговиц, бросил иглы, пососал уколотый палец, неуверенно посмотрел на меня, поднялся и закрыл окно.
— А ты, что? — осторожно спросил он.
— А со мной примерно также. Я вовсе не твоя жена. Ты не мой муж. Я могу сразу тебе доказать, что ты это не он, а ты. Я не знаю, какую роль ты играешь в этом представлении, и больше ничего не скажу, пока ты не признаешься. Это мне уже совсем не нравится.
Сказав это, я одновременно подумала, что если вся история по загадочным причинам направлена против меня, и он сознательно принимает в ней участие, я своими руками накидываю петлю себе на шею. Меня утешило, что в конце-концов, я могу просто сбежать.
Муж отвернулся от окна.
— Ногам холодно, — серьёзно сказал он. Дурацкая мысль — ссориться среди ночи. Я хочу одеть тапочки.
Шлёпая босыми ногами, он гордо отправился наверх. Подумав, я отправилась за ним, за сигаретами, вниз мы вернулись вместе.
— Собери это, — приказала я. — А я заварю чая.
— Я бы предпочёл кофе.
— Хорошо, сделаю кофе, только поубирай этот мусор.
Он охотно присел, увидев удобную возможность подумать. Когда я с подносом вернулась в комнату, он сидел в кресле за столом, упорно всматриваясь в коробку с нитками.
— Ты уверена в том, что говоришь? — решительно спросил он. — То есть, что я — это не я.
Я поставила поднос между нами и тоже села.
— Ради бога, ты что не знаешь, кто ты такой? Кроме того, посмотри на меня. Замечаешь разницу? И где твои очки?
— Черт. Я знал, что если попадусь, то из-за этих паршивых очков. Я не привык…
— У тебя вообще была когда-нибудь жена?
— Нет. А что?
— Вот-вот. Ты бы знал, что для ссоры с женой, неподходящих моментов не бывает. Середина дня так же хороша, как и середина ночи. Что все это значит?
Муж тяжело вздохнул, махнул рукой и налил кофе себе и мне.
— Я бы хотел узнать это от тебя. В конце-концов, моя ты жена или нет?
— Точно также, как ты — мой муж. Мне кажется, что нас подставили, почему — непонятно. Я думаю, нам надо как-то договориться.
На некоторое время муж задумался, размешивая кофе.
— Кто не рискует, тот не пьёт шампанского. — Вдруг решился он. — Мне иногда казалось, что здесь что-то не сходится, но я думал, что мне почудилось. Меня предупреждали, что жена чокнутая и может вытворять всякое… Я тебя очень боюсь, —