Роман века

моей квартиры — мой муж… Но я сомневаясь, что эта ошибка продолжалась бы больше двух дней.
Муж энергично кивнул головой, положил на стол очки и стремительно опустился в кресло.
— Так я и думал. Укуси меня собака, но я этого не понимаю. Как ты считаешь? С одной стороны ему очень нужен был этот обман, а с другой — он слишком многим пренебрёг. Как бы это тебе объяснить… Понимаешь, как будто ему было достаточно, что я буду похож на него издалека, приблизительно. А на то что будет вблизи, он чихал и плевал.
Я внимательно слушала, чувствуя, как во мне кристаллизуется угнетающая меня с самого начала туманная мысль.
— Продолжай, — потребовала я. — Это очень интересно. Но сначала скажи, что ты знаешь о следящих за мной бандитах.
— Каких бандитах? — заинтересовался муж.
— Не знаю. Любых. Кажется, ты нанимаешь отбросы общества, чтобы они за мной следили.
Муж нетерпеливо махнул рукой.
— Нонсенс. Не путай меня. Ночью я был сонный и не в себе, но теперь у меня на чердаке стало светло. Если они сделали это независимо друг от друга, она могла подумать, что за ней кто-то будет следить. Хотя он утверждал, что это ты нанимаешь кого попало. Ты про это знаешь?
— Наоборот, я знаю, что это он. Подожди, все усложняется. Остановимся на чем-нибудь разумном, а то мы с ума сойдём. Предположим, что он… или она, или они вдвоём… перед отъездом обеспечили себе слежку. Каждый уехал спокойно, зная о том, что за время отсутствия получит полный рапорт, и все думали, что двойник будет на виду. Поэтому они побеспокоились о сходстве издалека.
Муж так ритмично кивал головой, как-будто в нем работал какой-то механизм.
— Да, в этом что-то есть. Логично. Неправдоподобно, но возможно. Теперь второе, а что насчёт сходства вблизи? По моим сведениям изображаемого человека надо хорошо знать, изучить как он ковыряется в носу, научиться грызть ногти и всякое такое. Только теперь я вижу, что такого обучения не было вовсе. Он так меня задурил, голова у меня так была занята этой квартирой, что я даже не успел понять, что я делаю. По инструкции я должен был почти не попадаться тебе на глаза, не встречать, не говорить, в случае чего выскакивать с криками про любовников. Только к Земянскому мне надо было ехать исключительно с тобой, на машине…
— Почему?
— Не знаю. Было известно…
— Подожди. Откуда ты знал, где этот Земянский?
— Товарищ делал у него шаблоны. Было известно, что ты будешь сопротивляться, потому что отравляешь мне жизнь на каждом шагу. Все совпадало, ты была, как цикута, да и все остальное было плохо. Я вечно терял эти очки и вообще не мог понять, чего это ты так взбрыкиваешь!
— Взаимно. Я постоянно думала, что ты или слепой или недоразвитый. У меня точь-в-точь то же самое.
— Вот тебе и пожалуйста. И что это должно означать?
Вывод напрашивался сам собой.
— Похоже, они знали, что в доме будут люди, которые друг друга не узнают. Каждый из нас может делать все, что в голову взбредёт, а другой будет думать, что так и надо. Только в этом случае они могли не возиться с подробностями.
— Значит, ты думаешь, что они действовали согласованно?
Я кивнула головой. Неясные подозрения постепенно складывались в логичную последовательность. Сотрудничество обоих супругов было единственным осмысленным объяснением удивительного пренебрежения, которое проявили Басенька и пан Паляновский в вопросе полного сходства с заменяемыми особами. Как настоящий муж, так и настоящая жена, расшифровали бы обман в мгновение ока, надо было спятить окончательно, чтобы не понимать это.
— Ну хорошо, — задумчиво произнёс муж. — Но на кой же черт им понадобилось это представление?
— Не знаю, — тяжело вздохнув, ответила я. — Он так придавил меня своей большой любовью, что я не могла от неё оторваться. Теперь получаются две больших любви. Ничего не понимаю.
Сложные амуры семейства Мачеяков вместе с созданной ими самими ситуацией казались настолько идиотскими, что кружилась голова. Нельзя же представить, что они оба заранее знали о своих планах на путешествие и нанимаемых двойниках, причём последние имели целью исключительно обслуживать нанятых людей. Ни на что другое они не годились.
— Во всем этом я вижу тень смысла только в том случае, если они не только знали друг про друга, но и действовали в полном согласии, — сообщила я. — А если в согласии, то я понимаю ещё меньше. Воюют они или не воюют?
— Нет, — рассудил муж. — Такая идиотская семья существовать не может. Ни в какие романы я не верю. Попробуем разобраться в мелочах.
Оказалось, что нас обрабатывал один и тот же гримёр, незаметный, худой, лысый человечек. День и время тоже сходились. Мужа обработали до меня,