Роман века

себя, коварно и под фальшивым предлогом. На кой черт? Может этот дом должен взлететь на воздух?
В моем мозгу внезапно взорвался свет. Я похолодела внутри, что-то начало меня душить.
— Где пакет для шефа? — быстро спросила я.
— Муж остановился, как вкопанный, посмотрел на меня и застыл, запустив руки в причёску.
— Лежит в моей комнате. А зачем?..
— Они же знали, что мы никуда его не отнесём, верно? Оставим его дома. А если в этом пакете что-то… Я не говорю, что бомба, но что-то вредное… О боже, может оно что-то выделяет, излучает…
В воздухе повеяло жутким страхом. Муж сильно побледнел.
— Уран?.. — хрипло прошептал он.
Меня выбросило из кресла.
— Не знаю. Может, оно взорвётся и снесёт с лица земли всю эту халупу, или ещё что… Такое иногда делают. Крестьяне сжигают целые деревни, получают страховку; а может, им нужна фиктивная смерть…
Муж обрёл способность к движению. Не слушая моих апокалиптических допущений, он рванулся к лестнице, чуть не сорвав с петель двери. Я бросилась за ним. Мы ввалились в его комнату и застыли, опершись о стол, глядя на лежащий на нем пакет, как на страшную ядовитую змею, временно погруженную в лёгкую дрёму.
После короткого мгновения гипнотического транса, под влиянием одной и той же мысли, мы одновременно склонились над столом, напряжённо прислушиваясь. Ничего не было слышно, пакет лежал молча, не издавая никаких звуков.
— Бомба должна тикать… — неуверенно прошептала я.
— Тяжёлый гад… — пробормотал муж.
Некоторое время мы стояли неподвижно, молча, возможно думая, хотя за это поручиться нельзя. Куда вероятнее, что мыслительные процессы в нас тоже остановились.
— Что будем делать, — наконец спросила я драматическим шёпотом.
— Надо подумать, — беспокойно прошептал муж. — Кажется, надо на это посмотреть…
— Распаковать?..
Он кивнул головой, неподвижно и тупо всматриваясь в грозный предмет.
— С соблюдением всех средств осторожности?.. — нервно прошептала я. — Какие они, эти средства?..
Муж будто очнулся.
— Какого черта мы шепчемся? — раздражённо нормальным голосом спросил он. — Не будем сходить с ума! Чтобы та ни было, ясно, что надо на это посмотреть, ты настроила меня на катаклизм, теперь я не засну! Это ещё может быть тем, зачем приходил взломщик, а независимо от того, что это — взлом является преступлением, а если это имеет что-то общее с преступлением, я не могу рисковать, потому что это откроется, и что я докажу, сейчас, кажется я запутался…
— Ничего, все понятно. Ты имеешь ввиду, что в случае существования преступления и его раскрытия ты не сможешь доказать, что не принимал в нем участия. Надо узнать, существует ли преступление. Обращаю твоё внимание, что я в той же самой ситуации.
— Значит, твоими свидетельскими показаниями мы сможем подтираться. Жаль. Шеф, не шеф — открываем!
Я не раздумывая с ним согласилась. Проклятый пакет не дал бы заснуть и мне.
— Откроем на кухне, — предложила я. — В случае чего, под руками будет достаточно приспособлений.
Муж одобрил предложение, осторожно взял пакет в объятия и отнёс на кухонный стол. Когда он схватил нож, я его удержала.
— Подожди! Глупо будет, если там окажется, что-то невинное. Придётся даром во всем признаться. Оставим себе выход, распакуем его так, чтобы в случае чего, можно было запаковать обратно.
Муж признал мою правоту. Мы приступили к тяжёлой работе. Пакет был завернут в толстую бумагу и несколько раз окручен шнуром, завязанным на десятки узлов, распутывание которых отняло у нас остатки сил. Щадя ногти, я пользовалась вилкой, штопором и шилом, а муж, ругаясь и сопя, орудовал отвёрткой и плоскогубцами. Наконец, шнурок удалось снять.
Он, в свою очередь, остановил меня, когда я хотела снять бумагу.
— Подожди! Осторожно, ещё не известно, что там такое.
Я отдёрнула руки так быстро, будто пакет зарычал. Муж сдвинул брови и на некоторое время задумался.
— На всякий случай, надень маску и перчатки, — потребовал он. — От излучения это не спасёт, но от излучения нас уже ничто не спасёт, кроме того, в излучение я не верю. Но там может быть что-то едкое, ядовитое, черт его знает, какие-нибудь вещества могут там соединиться, получится газ или испарения. Понятия не имею, а допустить могу все.
Трезвая мысль о том, что все, что мы делаем, не имеет никакого смысла, до меня так и не добралась. Тип, который доставил пакет не соблюдал особой осторожности и сам обходился с ним довольно бесцеремонно. Принимая во внимание все, что мы с ним делали, то, что должно было соединиться или среагировать, уже давно соединилось и среагировало. Не сумев подумать над этим,