Роман века

допущениями.
— Со мной тоже самое. Я до сих пор Басенька, разрази меня гром. Полковник не подозревает меня в преступной деятельности, зато считает меня такой идиоткой, каких свет не видел. Не понимает, как можно было клюнуть на эту болтовню о любви.
Муж кивнул:
— Ты бы послушала, как плакался этот гад, — обиженно сказал он. — Я даже удивился, как он шалеет из-за своего бегства, а под обман жены даже подвёл научную базу. Вообще-то такое случается, хоть и странно, но возможно. Он скулил, стонал и почти плакал, любой бы сдался. Кроме того, у меня мягкое сердце. Только после того как я пришёл в себя, мне показалось, что что-то здесь не сходится. Слушай, между нами, а в чем здесь собственно дело? Мне сказали, что нас втянули в преступление, но не сказали в какое. Ты знаешь?
— Знаю. Контрабанда произведений искусства.
Муж тупо уставился на меня.
— Контрабанда к нам, или от нас? — неуверенно спросил он через некоторое время.
— Идиот! К нам было бы хорошо.
— Как это? Эти жалкие остатки?!..
— Предупреждаю, — вновь рассердилась я, — я лично считаю это последним свинством! Я видела всякий антиквариат в разных странах, и внутри у меня что-то происходило. Я бы охотно самолично выкрала то, что было от нас вывезено до войны, независимо от того, в чьи руки оно попало!
— А что? — вдруг заинтересовался муж. — Ты уже пробовала?
— Условий не было, — с сожалением призналась я. — Но если бы были, бог свидетель, я бы что-нибудь свистнула! И привезла. А что делают эти?..
До мужа наконец дошло и он разволновался ещё больше меня. В оценке деятельности четы Мачеяков и пана Паляновского наши мнения полностью совпали. На долгое время мы погрузились в разбор их морального уровня и общественной опасности событий, в которые нас так вероломно впутали.
— Мы тоже не святые, — со смертельной обидой высказался муж. — Нимба у меня над головой нет, но я думаю так: можно спереть подушку у того, у кого их двадцать, тем более если у тебя её нет, но воровать у того, у кого она только одна, для того, чтобы подложить себе под зад, а тот будет мучиться на голых досках — это обыкновенное скотство. Я не буду принимать в этом участие ни за какие деньги!
Аргументация мне очень понравилась, я подобрела и в доказательство поддержки поджарила ему отбивную. Обломки собственности шефа сами напрашивались в качестве темы для разговора. Сопоставление событий с полученной информацией позволило нам открывать все новые тайны, но мы никак не могли найти смысла в упаковке сокровищ. Следовало думать, что они подготовлены к нелегальному вывозу через границу. Настоящие произведения искусства спрятали внутри произведений народного искусства. Каким чудом в таком виде они могли не вызвать интереса таможенников, понять было невозможно. Замыслы организаторов контрабанды оставались для нас загадкой.
— Ты даже понятия не имеешь, как мне это не нравится, — с отвращением сообщила я. — Размышлять и размышлять! Хорошо полковнику говорить, что мы знаем достаточно, а об остальном догадаемся! Черта с два, догадаемся! Я люблю знать наверняка, а не догадываться. Что мне с того, что я догадаюсь, если всегда есть сомнения!
— И в чем теперь? — поинтересовался муж.
— Как в чем? Во всем! Я не уверена, знали ли они, что за ними ходят легавые, или просто перестраховались. Не могу понять откуда такие противоречия с этим пакетом, парень просил поторопиться, а они про это ничего не говорили! Если бы они предупредили, что придёт пакет и должен полежать, нам бы и в голову не пришло в него заглядывать! Я догадываюсь, что пана Паляновского вообще не подозревали, кристальный человек, хорошо знакомый с Басенькой, к которой он чувствует личную привязанность и ничего более. Только я и его подставила. Я думаю, милиция хочет определить их контакты и связи и взять всех сразу, так всегда делают. А этот пакет для шефа может навести на ценный след. Но про это я только догадываюсь и, черт знает, может, я догадываюсь неправильно?
— По-моему ты догадываешься правильно, странно что ты не боишься другого. Я только теперь вижу чем мы рискуем. Золото в доме, черт бы его побрал, и драгоценные камни! Не знаю, может, не ходить спать, а остаться сторожить. Не дай бог, что пропадёт, все на нас свалят!
— До сих пор не пропало, не пропадёт и сейчас. Я думаю, что сантехники завтра утром все обезопасят.
— Завтра! — возмущённо фыркнул муж. — До завтра что хочешь может случиться!
— Тьфу, чтоб не сглазить. Если я не вернусь с прогулки, звони в милицию, пусть скажут полковнику, а он найдёт мой труп. И независимо от всего надо позакрывать окна…
С искренним нежеланием я дорисовала декоративные подробности на лице и надела парик с чёлкой. Возможно,